Кентурион
Шрифт:
– Что ж ты сразу нас не разбудил? – рассердился Искандер.
– Так, а о чем говорить-то? – растерялся Имтоур. – Может, Торнай вообще теперь сам по себе! Мало ли…
– Ладно, – отмахнулся Сергий, – дальше давай.
– Ну, вот… – подуспокоился Имтоур. – Плывем мы дальше. Филопатр с Торнаем впереди гребут, я сзади. Приплываем мы к старому храму, а там уже кто-то есть. Я присмотрелся – Неферит! Стоит, поджидает. Увидела Торная, дернулась и спрашивает Филопатра: «Что это значит? Мы, говорит, договаривались один на один встретиться!» А Филопатр хихикает, руки потирает, и говорит: «Планы, говорит, изменились. Наш вождь возвращается, и хочет видеть кого-нибудь из друзей Сергия Роксолана! Я, говорит, сразу о тебе подумал. Кого ж, говорит, я еще сюда бы вызвал? Я ж их не знаю никого!» Неферит кричит: «Подлая скотина!» и хлещет Филопатра по щекам, но тут из-за развалин выскакивают трое мужиков и хватают ее. И тащат в лодку. И Торнай с ними. И уплыли… А я за вами сразу! Вот… Все.
Имтоур боязливо посмотрел на Сергия. Лобанов молча сунул руку в мешочек, отсчитал двадцать пять динариев и протянул Имтоуру. Букол, не веря своему счастью, принял награду в подставленные ладони.
– Держи! – сказал Сергий. – Ты их заработал. Показывай путь!
Сехери заскользило из протоки в протоку, выписывая причудливый зигзаг, и вышло к широкому плоскому мысу, на котором выделялись очень старые стены святилища, поднимавшиеся до высоты человеческого роста, и три колонны, упиравшие в розовое небо резные капители.
– Вот здесь они встретились! – возбужденно крикнул Имтоур, в десятый раз перепрятывая монеты.
Сергий глянул на примятую траву, и еще сильнее погреб, толкая сехери по гладкой воде, в которой отражалась розовая заря и темнеющее небо на западе. И стена камышей по обе стороны протоки. Внезапно поднялся ветер, задувая с севера, и водную гладь зашершавило, зеркало стало кривым и размазало изображение, рассыпало его на отдельные паззлы. Молчавшие камыши зашелестели, зашуршали, закачали метелками.
– А этот Торнай, – спросил внезапно Гефестай, – он кто, вообще?
– А он вместе с Зухосом пришел, – охотно поведал Имтоур, любовно поглаживая пояс, утяжеленный серебром. – Его зовут Торнай сын Герая, он из далекой страны Индии!
Сергий обернулся на изумленного и огорченного Гефестая.
– Думаешь, земляк? – спросил он.
– Думаю… – хмыкнул тот. – Уверен! Только у кушан была такая привычка – эллинских богов по-своему переиначивать, и давать их имена детям. Гефестай – это в честь Гефеста, а Герай…
– В честь богини Геры, – договорил Искандер.
– Вот именно… Встретились, называется! Нашел земляка…
– Да он, может, и не виноват, – заговорил Кадмар, тягая весло. – Может, на него, как и на меня, Зухос проклятье наложил…
– А мы это проверим! – осклабился Сергий, ощущая, как под туникой перекатывается по груди висящий на шнурке флакончик со «средством Тота».
Солнце медленно поднималось, протягивая тени и будя птиц, а протока все вилась и вилась, втягивая сехери в зеленый лабиринт.
– А мы правильно плывем? – нахмурился Сергий. – Не разминемся?
Имтоур, таявший от прикосновения к динариям, вздрогнул, и поспешно ответил:
– Нет-нет! Тут одна дорога на три схена, а то или на мель сядешь, или в болоте завязнешь. Еще пара стадий, и выйдем к Комариной плеши.
– Это еще что за диво? – задрал брови Искандер.
– А это остров такой, плоский совершенно, и сухой. Увидите!
– Вижу! – вскинулся Эдик.
– Нет, – покачал головой Имтоур, – далеко еще…
– Лодки вижу! Две!
– Напряглись! – процедил Сергий.
Контуберний погреб так, что иная сборная позавидовать могла. А вот лодки, замеченные Эдиком, плелись потихоньку, словно на прогулке. Камыши вокруг зашуршали как-то по-особенному. Сергий краем глаза заметил их желто-бурый цвет – заросли донакса стояли сухие. Молодая поросль зеленела, пробиваясь к свету, но старые растения не пускали ее, затеняя мертвыми листьями.
– Заметили! – пропыхтел Гефестай.
Сергий пригляделся – на лодках впереди зашевелились, весла пошли работать быстрее.
– Там Неферит! – возбужденно сказал Эдик. – Я ее вижу!
Лодки похитителей внезапно развернулись носами к острову, показавшемуся слева.
– Комариная плешь! – воскликнул Имтоур.
– Вперед! – выдохнул Сергий, откидываясь в мощном гребке.
Похитители поспешно покидали лодки и выбирались на берег. Среди их схенти Сергий с радостью заметил тунику Неферит.
– Ага! – воскликнул Эдик. – Попались! Ну, щас вам будет…
Сехери с размаху въехала носом на глинистый берег Комариной плеши, и контуберний запрыгал на сушу, хватаясь за рукоятки мечей. Земля под ногами была удивительно сухой и пыльной, что для этого времени года было удивительно – в Дельте привычней слякоть, топь и хлябь. Сергий припустился бежать, с удовольствием напрягая ноги, утомленные неподвижностью сидения в сехери. Похитители мелькали впереди, шарахаясь из стороны в сторону – видать, опасались стрелы в спину.
– А ну, стоять! – заорал Эдик.
Один из похитителей обернулся, и показал меч.
– Ах ты, гад! – возмутился Чанба.
Впереди замаячили кустики, но бежавшие от контуберния и тащившие с собой упиравшуюся Неферит не скрылись за редкой порослью. Они вдруг остановились и развернулись, блистая обнаженными мечами и белозубыми улыбками. В улыбках угадывалось злобное торжество. «Наверное, до своих доскакали!» – заподозрил Сергий, но скорости не сбавил.
Добежав до похитителя, топтавшегося на полусогнутых и разведшего руки, сжимавшие кинжал и меч, Роксолан качнулся вправо, а меч перекинул в левую руку. Похититель, рослый парень со смуглой кожей и полными губами – мулат? – растерялся на долю секунды, не зная, какой линии атаки держаться. Сергий сделал выпад, мулат тут же отбил удар, и раскрылся, полагая, что под нож противник не полезет. Зря надеялся! Сергий ударил правой, стягивая пальцы на руке в наконечник копья, и вонзил их кончики мулату в горло. Кинжал блеснул, отбивая смертельный удар, но рука убралась мгновенно, а второго взмаха уже и быть не могло – мулат падал замертво.
На мгновенье Лобанов обернулся, и обрадовался – в полустадии от него бежали девушки Кадешим, а на берег высаживались добровольцы с двух сехери.
– Сергий! – крикнула Неферит, и Лобанов резко обернулся.
Паллакида почти освободилась, врезав одному из похитителей в пах, но другой крепко держал ее за руку. Сергий разогнался, оттолкнулся и совершил тройной «прыжок кота», махом одолевая дистанцию в двадцать шагов. Бородатый похититель, выкручивавший Неферит руки, так и не понял, кто его убил – он умер сразу.