Кенди
Шрифт:
– Терроз, мы же актеры. Наше дело только хорошо играть.
К театру подъехал экипаж.
– Еще одна важная персона, - Терри закрыл окно, и поэтому не увидел златокудрую девушку в розовом платье, спешащую в театр.
– Кенди!
– воскликнула Анни.
– Слава богу, успела, - друзья, наконец-то, дождались.
– Простите, что я опоздала!
– Мы уже волновались. Занавес еще не подняли, а то бы тебя не пустили, - сообщил Стир.
– Тебе повезло.
– Я могла вообще не приехать... Еле выбралась.
– Кенди, быстрей. Скоро начало, - Арчи побежал по лестнице, и остальные последовали его примеру.
Мадам Элрой и парочка Лэган уже сидели в ложе, куда явились наши друзья.
– Кенди!
– вскочили Лэганы.
– Кто тебя звал сюда?
– Алистер, Арчибальд, - старая леди встала, очень рассерженная, - кто вам позволил пригласить ее сюда? Кто она такая?
– Кенди приемная дочь Эндри, - напомнил Стир.
– Поэтому она здесь, - закончил брат.
– Не смейте возражать! Здесь нет места для Кенди, - слова мадам Элрой выбили почву из-под ног девушки.
– Но бабушка! Дедушка Уильям удочери Кенди, - возразил Арчи.
– Кенди! Надеюсь, ты помнишь, что сама мне сказала. Тебя больше ничто не связывает с этой семьей, - напомнила мадам.
– Но бабушка...
– Эти места для членов семьи Эндри.
– Прошу Вас, позвольте мне остаться, - попросила Кенди.
– Мой друг играет в спектакле.
– Твой друг?
– рассмеялась Элиза.
– Ты все такая же самонадеянная. Я уверена, что Терри давно забыл о тебе.
– Ты слишком много о себе воображаешь, - добавил Нил.
– У Терри есть другая подружка, Сюзанна, - злорадно проинформировала Элиза.
– Подружка?..
– Сюзанна Марлоу, красавица, и совсем не похожа на тебя.
– Замолчи, Элиза!
– крикнул Стир.
– Бабушка, позволь Кенди остаться.
– Ведь здесь достаточно мест!
– вторил Арчи.
– Я этого не потерплю. Если вы будете продолжать настаивать, вы тоже уйдете.
– Что ж, мы тоже уходим, - решили братья.
– Да, правильно.
– Нет, не надо. Я уйду, - Кенди выбежала из ложи, к удовольствию хохочущей Элизы.
Молодые люди выбежали за подругой.
– Извините, пожалуйста, займите свои места, - попросил их служащий.
* * *
Прозвенел звонок, и в зале погасили свет. Кенди шла по фойе.
– Уже начинают... Мне нужно торопиться, - говорила она себе. А занавес, тем временем, уже поднимали.
– Просто так я не сдамся. Я еле уговорила Натали заменить меня.
Кенди открыла дверь с надписью "Off limits".
* * *
Пьеса уже шла.
– Казалось мне, что у короля сердце лежит больше к Олбани, чем к герцогу Корнуэльскому.
– Всем нам оно казалось. Однако при разделении королевства вышло иначе. Каждому доля взвешена так ровно, что ни тот, ни другой не смогут выбрать лучшей части...
...Кенди шла по служебному помещению, оглядываясь вокруг...
– ...Король Французский и Бургундский Герцог. Принять их, Глостер?
– Да.
– Между тем передадим наш замысел давнишний...
...Кенди оказалась на лестнице, ведущей на сцену...
– ...Подайте карту королю. Знайте, все здесь стоящие, что на три части мы разделяем наше государство, и твердо вознамерились...
– Нет, отсюда плохо видно, - решила девушка.
– Меня наверняка обнаружат, если я просижу здесь слишком долго.
Она пошла искать дальше.
– Спектакль уже идет... Где же найти место?..
– Эй ты!
– грубо окликнул ее рабочий.
– Сюда нельзя, это же сцена. А ну пошла отсюда, - он бесцеремонно взял ее за руку и вывел из помещения.
– Быть так близко от него, и не увидеть, как он играет...
– Кенди опять шла по фойе.
– Лестница... Если подняться по ней...
* * *
На сцене король вел разговор со своими дочерьми, выясняя, которая из них любит его больше.
– Из рода в род с детьми твоими даем мы эту треть владений наших, говорил старый король.
– Не меньше в ней обилий и довольства, чем в доле первой. Ну, мое дитя меньшое, не последнее, предмет любви и спора двух владык могучих, что скажешь ты, чтоб заслужить от нас часть лучшую, чем сестры? Говори.
– Государь, ничего, - тихо ответила белокурая Корделия.
– Ничего?
– Ничего.
– Из ничего не выйдет ничего. Подумай и скажи.
– Я так несчастна. Моей любви не высказать словами. Я, государь, люблю Вас так, как мне мой долг велит, не больше и не меньше...
* * *
...Кенди поднялась в фойе на другой этаж.
– Сюда, - она открыла дверь в зал.
– Я не знала, что здесь будут свободные места.
* * *
– ...Я отрекаюсь от забот отцовских, от кровной связи, от любви всегдашней, и отчуждаюсь от родства с тобою, - говорил разгневанный король, пока еще одна зрительница усаживалась на верхнем ряду. Теперь он обращался к молодому королю.
– Вам, государь, не смел бы я воздать за Вашу дружбу столь постыдным браком. И потому прошу Вас взять в подруги достойнейшую Вас, не эту тварь, нам ненавистную, позор самой природы.
И вот, настал черед говорить прекрасному Королю Франции.
– Речь странную я слышу. Как? Она - до сей поры любимейшая дочь, предмет похвал и старости подпора, из всех дражайшая, могла мгновенно любви отца лишиться?
– Корделия подняла глаза.
– Сэр, конечно, чудовищна вина, любовь такую за раз сломившая. Но не могу без чуда я такой вине поверить! В Корделии не допускает разум чудовищных пороков...
Не только глаза королевской дочери смотрели на него. Из зеленых глаз катились слезы восхищения.