Чтение онлайн

– Цей лопоухий с зелеными глазами – Колька, – сообщил Иван с легкой ухмылкой на лице, вероятно, негласный лидер в их компании.

– Сам ти лопоухий, – обиженно отозвался Николай с каштановой шевелюрой, заедая хлеб с маслом. – Вечно ти меня при красунях позоришь.

– А ну хватит до дивчат приставати, – громко скомандовала Танька, запивая чай. – Дел по горло.

– Ася, ти лучше скажи нам, що тебя фройляйн Шульц вызывала-то среди ночи? – осторожно поинтересовалась Ольга, стреляя янтарными глазками в ее сторону.

– Рассказывала о порядке в доме, об их семье, быту, традициях. Еще сказала, что отныне я их правая рука – они будут мне обо всем сообщать, а я буду все вам переводить и потихоньку обучать немецкому, – призналась Ася. – На удивление, Амалия очень приятная девушка. Мы проболтали пол ночи, и она призналась, что ей не хватает общения со сверстниками. Оказывается, она младше меня всего на год, и совсем скоро ей исполнится восемнадцать.

– Ти що розмовляэш нимецькою мовою? – удивился Коля, округлив карие глаза, и Аська уверенно кивнула. – Вот те на…

– Да как же ж ей не хватает общения, если она ходит в какую-то школу для девушек?! – с недоумением произнесла Л"eлька. – Она торчит там пять дней в неделю!

– Да, Амалия обмолвилась, что через месяц закончит школу невест Третьего рейха. Кажется, она упомянула, что эта школа готовит девушек к замужеству с членами СС. Амалия намекнула, что тамошние девочки скупы на разговоры, думают только об удачном замужестве и подбирают себе кавалеров из холостых мужчин, – невзначай сообщила Ася, будто вещала о погоде на завтра. – Вроде как в Германии, если девушка окончит эту школу, ее ждет блестящее будущее и удачное замужество. Я не вникала в подробности…

– Що?! – ужаснулась Оля, с грохотом опустив стакан с недопитым чаем на стол. Остатки темной жидкости плеснули на деревянную поверхность. – Це що же получается, она может выйти за Мюллера… Сашку чи що мого?!

– Та що ти разоралась, Л"eлька? – раздраженно ответила Татьяна. – А я говорила, не возьмет он тебя замуж, и не мечтай.

– Не может быть! – воскликнул Николай, хмуря прямые как канцелярская линейка брови. – Амалька не такая. Она не выйдет за этих извергов!

– Что значит члены СС? – недоуменно отозвалась я, вспомнив сон с участием Мюллера. – Почему вы так реагируете?

– Ти що, Катька, с дуба рухнула?! – Иван выпучил на меня и без того большие голубые глаза. – Не знаешь какие зверства творят эти изверги на наших территориях? По слухам це всегда солдаты с нашивками «СС».

– Нам повезло. Похоже нашу Псковщину эта участь миновала… – тихо произнесла Ася, опустив взгляд на стол.

– Да, немцы грубо с нами обращались, иногда хихикали над тем, как мы живем, но, чтобы такие зверства вытворять… нет, – сообщила я медленно, слово за словом осознавая, насколько нам с Анькой и Асей повезло.

А потом вспомнила, как два вусмерть пьяных солдата Вермахта без суда и следствия расстреляли наших матерей…

– Офицер Мюллер, кстати, тоже в той организации состоит… или як ее там називати… – констатировала Танька, оглядев меня с подругой тепло-карими глазами. – Тильки он почему-то здесь как полицейский… мы так до конца и не поняли, какое у него звание и чем именно они в здешнем городе занимаются.

– Девушки, фрау Шульц дожидается вас в лиловой гостиной, – предупредила Гертруда – повар семейства Шульц.

Женщина преклонного возраста с седовласой шевелюрой внезапно вошла в помещение в самый разгар нашего разговора, завязывая застиранный поварской фартук.

– Мы уже идем, – тут же последовал ответ от Аси.

– Фрау вызывает нас в такую рань тильки когда спешит сообщить новину какую или раздать не совсем повседневные поручения, – рассказала Ольга, подорвавшись с места.

– Идем, живо! – скомандовала Тата, на ходу поправив белоснежный фартук. – Посуду потом перемоем.

Фрау ожидала нас в гостиной на втором этаже, которая находится через стенку от ее спальни. В небольшом помещении имелись такие же высокие белоснежные потолки, на которых красовалась старинная лепнина. Стены были украшены лиловой краской, под стать тому яркому и необычному цвету была и небольшая софа, парочка старинных кресел и даже шторы на двух просторных окнах. Генриетта сидела за широким столом из дорогого красного дуба в окружении бумаг, и нетерпеливо листала нечто, наподобие журнала. Заметив нас, она аккуратно поправила уложенные в низкий пучок волосы, опустила тонкие очки с позолоченной оправой на переносицу, и устало оглядела каждую нас. Мы выстроились перед ней в одну шеренгу, ожидая указаний.

– Доброе утро, дамы, – коротко произнесла она, тяжело выдохнув, и мы как по команде кивнули. – Прежде всего хочу извиниться перед вами за свое вчерашнее поведение. Мне ужасно стыдно, ведь ранее я не позволяла себе подобного. Но… произошло то, о чем я молила Господа каждый день – мой мальчик заговорил, и я…— фрау сняла очки, громко вздохнула и подняла глаза вверх, в надежде смахнуть подступающие слезы. – Мое материнское сердце не выдержало, и я поддалась эмоциям. Но впредь, обещаю вам, больше такого не повторится.

Девушки послушно кивнули, а я мельком оглядела их, с надеждой поймать взгляд хоть одной и понять, о чем же говорила Генриетта. Но они продолжали жадно поглощать каждое слово помещицы, не обращая на меня внимания. Среди них я была белой вороной и той единственной, кто ничего не смыслил в немецкой речи. Тогда меня настиг невероятный стыд и злоба на саму себя и свое невежество. Ровно с того момента я была решительно настроена выучить немецкий язык в ближайшие месяцы, хотя бы для того, чтобы понимать каждого члена семьи Шульц.