Катала
Шрифт:
– Ничего себе! И как же он свою теорему доказал?
– Вот и у меня челюсть отпала. Поплыл гений. Ни одной мысли в голове. Но Вера Степановна была добрый человек. Достала из своей сумки старый библиотечный фолиант и сунула мне его в руки. Вот, говорит, это доказательство. Если через неделю сможешь повторить, значит, ты и правда гений.
– И как, ты доказал? – жадно спросила Ленка.
– Восемьдесят девять страниц мелкого печатного текста с кучей поясняющих рисунков, – мрачно сказал я. – Он доказывал свою теорему методом отрезков. Дичайший метод. В первый день я спекся на тринадцатой странице, на второй день я потерял нить рассуждений на семнадцатой, на третий день – на восьмой, это был уже регресс. Короче, до конца я так и не дошел.
– Досадно, – расстроилась Иллена.
– Не так, как мне. Нет, Вере Степановне я теорему все же доказал.
– Как?
– Да просто тупо зазубрил ее, память у меня фотографическая, но для себя тогда сделал очень важный вывод. Человечество тупеет. Пифагор ведь не просто свою теорему доказал, он объяснил ее своим ученикам, и они его поняли! А я, гений недоделанный, не смог в ней разобраться спустя две с половиной тысячи лет!
– Две с половиной тысячи, – зашевелила Ленка губами, – это значит… – глаза ее расширились, – так ты из прошлого?
Вот черт! Эта хитрюга меня колет! Ну прямо постельная разведка. Ну да, постельная. Сидим ведь на кровати. Она мягче стула. Вопрос: и чего туплю? Мягкая кровать, рядом мягкая девчонка… Нет лучше способа заткнуть ей ротик и избавить себя от неудобных вопросов, чем смачный поцелуй. Ленка и пикнуть не успела, как оказалась в моих объятиях. Кулачки прелестницы стучат по моей спине, но, что характерно, совсем даже не больно, моя рука скользит по ее бедру и натыкается…
– Это еще что такое?!!
Извлеченный из-под юбки пистолет конкретно вогнал меня в шок. Воспользовавшись моментом, Ленка вывернулась и вывела мое величество из шока крепкой затрещиной.
– За что? – поинтересовался я.
– За все! Ну никакой романтики. Где пылкое признание в любви? Где предложение руки и сердца? Без всяких предисловий – раз, и в постель! И ведь прервался на самом интересном месте! – с досадой брякнула девчонка.
О женщины! Нет, нам, мужикам, вас не понять.
– Да уж, интересней места для оружия придумать трудно, – согласился я, вертя в руках пистолет. – Откуда у тебя такой реликт?
– Таира дала. Она сказала, что мне бластер доверять нельзя. Когда я в тире тренируюсь, все сразу разбегаются. А этот более-менее безопасный. Пневматика.
– А Таира где такую древность раскопала?
– А ей Изаму выдал. Он Тельгана попросил придумать что-то неприметное, такое, чтобы даже сканеры не засекли. Ну, он и придумал. Ремонтные дроиды по его чертежам изготовили, и теперь у всех наших девчонок такие есть.
– У всех – это у Джун и Мариты?
– Ага. Им тоже бластер не доверили. Все жить хотят. Марита, правда, так хотела бластер, что Таира ей его дала, но разряженный, без аккумулятора. Так безопасней, говорит, и ей, и нам. Изаму ее бластер психологическим оружием назвал.
Мне стоило больших усилий сдержать смех. В принципе, мудро. Бластер по энергоблоку любой сканер засечет, а эту игрушку… я взвесил дамский пистолет в руке. Легкий, ни одной металлической детали. Да, этот точно не засекут.
Я отдал Ленке пистолет, и она начала пристраивать его назад под юбку.
– Кончай пялиться, бесстыдник!
– А ты не искушай! Кстати, сюда кто-то бежит. И, судя по сопению, этот кто-то чей-то брат.
– Ой!
В панике девчонка, наплевав на все приличия, задрала юбку чуть не до ушей, воткнула пистолет в кобуру, закрепленную на внутренней стороне бедра, и успела привести себя в порядок, прежде чем в каюту ворвался Энди.
– Все, можешь его выпускать. Они вернулись.
– С добычей?
– Ты представляешь – да! У них все получилось.
Я перевел взгляд с Энди на его сестричку и начал потихоньку сатанеть.
– Зубы мне заговаривала?
– Ой… чисто в интересах дела!
Ленка в мгновение ока оказалась за спиной брата.
– Ты же сам нам разрешил мозгами шевелить, – встал на защиту сестренки Энди. – Намекнул, что не царское это дело голову державную по пустякам забивать, вот мы и подсуетились.
– И еще денежек на этом заработали, – сунулись в каюту близняшки.
– Целых шестьсот тысяч!
– Нам с Маритой на булавки.
Вслед за ними в каюту вошел Изаму.
– Ваше величество, пленник доставлен.
– Какой еще пленник? – ужаснулся я.
– Господин Галаукайтис, начальник отдела кадастрового учета обитаемых планет подгруппы С седьмого сектора Галактики, в который входит и Фессалия, – по-военному четко доложил Изаму.
– Похищение? Ребята, вы что, решили меня доконать? Его же по ПКИ мгновенно вычислят.
– Не вычислят, – успокоила меня Джун, поправляя жемчужное ожерелье на своей груди. – Иллена сказала, что если вот на эту жемчужину нажать, то все следящие устройства и ПКИ в радиусе ста метров блокируются.
– Ну вы артисты!
В каюту, где и так уже было тесно, просочилась Таира.
– Кэп, клиент дозрел. Ты бы его допросил, пока он еще в форме. Эти ненормальные, – кивнула чендарка на близняшек, – так его запугали, что как бы чего не вышло. Представляешь, они его тупым ножом…
– Тьфу! Придурки! Где он?
– У Гуннара в каюте. Он его там охраняет.
Я пулей вылетел из каюты и помчался на допрос. Ну и команда у меня подобралась. Сплошные анархисты! Пороть, пороть и еще раз пороть!
Первым делом, ворвавшись в каюту Гуннара, я постарался оценить нанесенный пленнику ущерб. Видок у мужика неважный, но видимых повреждений нет. Ущерб скорее моральный, а не физический. Вот врушки. Тупым ножом они его пытали!
Господин Галаукайтис, понуро сидевший за столом, поднял голову. Взгляд его затормозился на Страже. Толстяк угрюмо усмехнулся.