Карнавал судеб
Шрифт:
Холод был зверский, но Ким почти не ощущала его: ей было тепло и весело. Морозный воздух пах обещанием счастья… А все потому, что это был необыкновенный и быстролетный новогодний праздник. Через несколько мгновений большие белые часы, установленные на площади, должны были начать традиционный отсчет, а последний, двенадцатый удар провозгласит конец целого десятилетия и рождение нового.
— Держи меня за руку! — старалась перекричать общий гам Бетт. — Тебя сметут!
А Ким чувствовала себя как в раю. Ей нравилось ощущать себя частью толпы, разделять праздничное настроение со множеством людей…
«ДЕСЯТЬ!» — ревели тысячи глоток. «ДЕВЯТЬ! ВОСЕМЬ! СЕМЬ! — кричала Ким вместе со всеми — ШЕСТЬ! ПЯТЬ! — она крепче сжала руку Бетт. — ЧЕТЫРЕ! ТРИ! ДВА! ОДИН!» — Бетт ответила ей тем же. И наконец заключительный аккорд:
«С НОВЫМ ГОДОМ!»
— С Новым годом, моя сладкая! — Бетт стиснула Ким в объятиях.
— И тебя, и тебя, и тебя!
И две женщины с малиновыми от мороза щеками стали пробираться сквозь толпу к ближайшей пиццерии, чтобы отметить там наступление новой эры. Обе сошлись на том, что в Нью-Йорке пицца самая вкусная: более острая, неожиданная по составу компонентов. Как и вообще все в этом городе, который они выбрали своим домом. Бетт слизала остатки соуса с пальцев и торжественно подняла пластмассовый стаканчик с кофе.
— Прощайте, шестидесятые! — провозгласила она. — Вы тащились слишком медленно. А семидесятые? Как говорила Бетт Дэвис в одном фильме: «Пристегните ремни!» — потому что семидесятые должны поднять нас на недосягаемую высоту!
Первым ее порывом было отказаться от приглашения Андерсенов — по той причине, что она вообще редко ходит на вечеринки. Но Миранда старалась выполнять свои обязательства перед людьми, с которыми общалась.
Джо был ее другом и наставником, тем воротилой торгового мира, который и помог ей приобрести место на бирже. Его жена Элен была мила и гостеприимна.
— Будут танцы, — пообещала она, — и придет много симпатичных молодых людей.
Подразумевалось — достойнейших молодых людей. Что ж… Почему бы и нет? Миранда сто лет уже не танцевала… Общение с достойнейшими молодыми людьми, несомненно, одобрил бы и Питер Мэйнвэринг. Он всегда внушал ей, что она должна научиться жить в «реальном мире», в котором смеются, флиртуют, влюбляются… Так что можно считать, что она всего лишь собирается выполнить предписание своего врача.
По случаю выхода в свет Миранда надела изящное платье из черного крепа, соблазнительно подчеркнувшее линии ее фигуры, а на шею повязала голубой атласный шарф — под цвет своих сапфировых глаз.
— Вам бы очень пошла накидка из соболей — самый модный мех в этом сезоне, — заметила как-то ее секретарша. Но Миранде претило носить на себе шкуры убитых животных, поэтому она решила обойтись без этой роскоши: ее праздничный наряд, в котором она прибыла к Андерсенам, и так выглядел шикарно!
Вечер удался на славу: изысканнейшие блюда, море разнообразных спиртных и прохладительных напитков (впрочем, она позволила себе всего один бокал шампанского), множество кавалеров — по большей части довольно симпатичных. Особенно привлекателен был исполнительный директор фирмы «Континентал Кэн».
— Том Верри — объект мечтаний многих женщин, они за ним прямо-таки охотятся, — поведала ей Элен, — я пригласила его специально для вас.
По тому, как Том смотрел на Миранду, как при малейшей возможности старался взять ее за руку, было ясно, что в данном случае «добыча» сама стремится в силок, даже без усилий со стороны «охотницы».
Но по мере того как старый год близился к концу, Миранду охватывало сильное беспокойство. В полночь Том Верри наверняка захочет ее поцеловать — по новогодней традиции. И в этом нет ничего особенного.
Но такая перспектива почему-то пугала ее, а то, что она сама понимала необоснованность своих страхов, ничего не меняло. Он обнимет ее, и она окажется в ловушке… Пойманная как птичка в силки. Его язык раздвинет ее губы и проникнет в рот, а она будет задыхаться и давиться…
Смутные воспоминания зашевелились в голове Миранды. Болезненные, вызывающие тошноту… У нее вспотели ладони, в ушах застучали невидимые молоточки, будто посылая сигнал бедствия: или сопротивляться изо всех сил, или бежать.
Бежать!
Незадолго до двенадцати Миранда подхватила свой шарф и принесла извинения по поводу того, что вынуждена удалиться, поскольку ее ждут в еще одном месте.
— А не мог бы я… — начал было Том.
— Нет. Простите меня.
И она сбежала.
Через двадцать минут Миранда уже въезжала в подземный гараж своего дома. Она пропустила знаменательный момент двенадцатого удара часов и не внесла лепту во встречу нового десятилетия.
Поставив машину на место, Миранда направилась к эскалатору — как всегда настороже: общеизвестно, что гаражи являются зоной повышенной опасности. Даже такие, как этот, оснащенный скрытыми камерами внутреннего наблюдения.
И вдруг она услышала шорох. Напрягшись, она вгляделась в темный угол: несомненно, там кто-то был… Кто-то живой. Он двигался, подкрадывался к ней… Кто мог находиться в пустом гараже в новогоднюю ночь?! Грабители… Насильники! «Помогите!» Крик уже готов был вырваться из ее груди, но тут же замер, когда она увидела появившегося из-за кучи мусора таинственного незваного гостя.
— Ах ты балда! — Миранда чуть не расплакалась от облегчения. Да только «балда» был напуган еще больше, чем она: уши прижаты к спинке, густая шерстка апельсинового цвета стоит дыбом…
Миранда встала на колени:
— Кис-кис-кис, иди сюда…
Она чуть подвинулась вперед, говоря тихим, ласковым голосом, стараясь завоевать его доверие. Несчастное создание, кожа да кости, к тому же основательно промерзшее… Стараясь не делать резких движений, она сняла с себя шарф и набросила его на котенка. Завернув его в шуршащий атлас, прижала к груди.
— Все хорошо, пусик! Теперь ты в безопасности. Сейчас мы поднимемся наверх, и я дам тебе тепленького молочка.
Спустя несколько минут парочка новых друзей уже с комфортом расположилась на кухне Миранды. Хозяйка квартиры наблюдала, как котенок, вылакав плошку молока, уютно устраивался на стуле у батареи, всем своим видом показывая, что намеревается остаться здесь навсегда.