Карибы
Шрифт:
Ему не хотелось причинять боль и пугать Энни.
Адам, выпустив из рук девку, отпрянул и схватился за голову.
– Нет, Энни, я не желаю тебе зла, не я. Только не я, - казалось капитан говорил это сам себе, - Приходи ко мне сама, сама, пожалуйста… Ни когда я ору и бушую, ни когда тебе надо драться со мной и отстаивать себя саму…
Адам поднял глаза на Энни и продолжил.
– Приходи ко мне потому что ты сама это хочешь…хочешь вот такого меня…ты же умела в других жизнях усмирять меня, Энни…
Вид капитана пиратов был такой, словно это его корабль сейчас пошел ко дну, это его сожгли и разграбили и взяли в плен…
Обессилено рухнул на скамью у стены, опустив голову так, что свалялявшиеся, растрепавшиеся еще во время абордажа волосы, закрыли лицо. И протянул руку к Энни, моля о помощи, об участии, о присутствии…
– Елин…пожалуйста…Елин, усмири во мне зверя…
Он понимал, знал, чувствовал как оно должно быть. Что ему, им, надо. Но высказать не мог, не находил слов. Казалось, что именно Елин сама должна была бы догадаться об этом.
Но она всего лишь девочка, которая и так храбро бьется со своими страхами и демонами... разве она в силах помочь еще и Агнию?
***
Энни обняла голову мужчины, прижала к груди и поцеловав в макушку, стала тихо укачивать Адама. Нашептывать какие-то милые глупости.
Вот такую свою девку Адам любил. Такую Энни он готов был носить на руках, холить и лелеять и сдувать с нее пушинки. Когда ее глаза отражали все чувства и эмоции, когда голос был мягок и нежен, когда, когда… Когда она была сама собой. Хрупкой Елин, что впервые дотронулась до него в лудии. И словно поставила печать на теле и сердце Агния.
Капитан притянул к себе девичье тело покрепче и зарылся лицом в рваный ворот рубахи.
– Ты моя, Елин, вот такая… моя, - говорить ничего не хотелось. Хотелось вдыхать аромат ее волос, еще пропахших дымом и впитавших соленый запах моря. Хотелось слышать, как Энни дышит: легко и чуть прерывисто, будто боясь своим дыханием спугнуть мирное мгновение.
Склянки еще не пробили, но Адам Лонели знал, что никто не сунется в каюту к нему без стука и его разрешения.
И тогда Адам заговорил, мягко, ласково, словно произносил комплименты.
– Не открывайся никогда при ударе, держи кинжал в левой руке, шарф, плащ… отвлекай внимание противника. Не разворачивайся по солнцу, оно тебя ослепит. Под руку мне не суйся, могу и не разобраться же…Когда бьешь пом ногам, протягивай удар, словно траву косишь, - Адам повернул лицо девки к себе и, глядя в глаза, серьезно закончил. – Ты мне живая нужней, поверь, девочка.
Чмокнул в кончик носа и сдул с лба Энни выбившийся локон.
Адам не знал, что уготовила им в этом мире судьба, но то, что ни шагу он без Энни не ступит, ни на минуту не выпустит девку свою из поля зрения – вот это он знал. Знал изначально. С их клятвы в день Сатурналий.
***
Я буду любить эту несносную, надоедливую, ласковую и верную девочку из рара в раз. Из века в век, из мира в мир. Потому что никто меня больше, так как она не умеет любить. Я вытравлю раба из себя. Почти вытравил. Я почти научился бороться с животным внутри меня. Я умею справляться с демоном, что мучает мою девочку. И всякий раз, открывая глаза в новом мире, первое, что я хочу увидеть – это глаза полные любви и надежды. Глаза моей Елин.
И последнее, что я хочу видеть, уходя в муках из очередгного мира – это глаза, полняе любви и муки. Глаза моей Елин, смотрящие на меня, так же, как и я на нее. С любовью и надеждой на встречу.
***
То, чему Адам в разгар боя не придал особого значения, решив, что ему показалось, сейчас удивило его не меньше, чем тогда Энни.
Они стали чувствовать боль друг друга. Вот это новость!
Интересно, что они еще теперь будут делить? Как там бубнил падре Лоренцо в Вероне? "В печали и радости, в болезни и здравии"?
Это уж точно про них.
Тепло заботы и покладистость девки этим вечером приятно согревали душу капитана. Они загостились в этом мире. Прижились и уже были готовы пустить корни.
Но сердцем Адам чувствовал, что пора. Пора уходить.
Как? Как обычно: кроваво, болезненно и некрасиво.
Почему-то именно такой путь был им дан.
Энни панически боится воды. Она рассказывала, что выросла в рыбацком поселке и плескалась чуть ли не.с пеленок, но вот в мире, где пригодились бы такие навыки умение плавать было забыто. Странно. Сам Агний никаких своих навыков не терял, а, казалось, приобретал все новые и новые, перенося их из мира в мир.
Жаль, что он никак не мог вспомнить свою смерть, если, конечно, он умирал в своем мире.
Уже привалившись на здоровый бок, прижав к себе задремавшую Энни, Лонели прокручивал в голове события последнего времени, варианты встречи с врагами и обстоятельства, которые могут привести их к гибели.
А находилось достаточное количество вариантов!
Хоть бы и Порт-о-Пренс. Англичане туда заходят так же свободно, как и каперы, и рейдеры. Испанцы предпочитают вести торговые дела на рейде, не заходя в порт городка.
То, что "Санта Анна" идет на остров ни под каким флагом, давало индульгенцию и тем и другим на почти узаконенное нападение. В море пираты отобьют атаку. В порту случиться может всё, что угодно...
Мысли не давали уснуть, но Адам, развалившись на довольно узкой кушетке, наслаждался минутами покоя и безмятежностью почти детского сна Энни...
Утром бригантина пришвартуется к причалу. Пленников не выпустят. А товары передадут спекулянтам. Так было всегда. Как такового рынка рабов не существовало для белых матросов, но договориться можно было, зная где и с кем.
Закрывая глаза, Адам чуть повернул руку, согнутую в локте, чтобы она не затекла, и поудобнее прижал к себе посапывающую Энни.