Карибы
Шрифт:
Ричарда поместили в отдельную клетушку в трюме, приковав за ногу.
Адам сразу отдал приказ не подпускать в трюм Энни, если что гнать взашей.
Вот прямо так – взашей.
А ночью он и сам Энни не отпустит. Из своих объятий. После боя ему хотелось и любви.
***
– С чего это твои кретины сторожат меня и не пускают в трюм? Ты хочешь чтоб раненные подохли, завоняли и позаражали всех тут на борту? Ты хочешь потерять деньги за выкуп?
Ну вот, наконец-то, она принесла свою задницу в его каюту! Разъяренная девица была переполнена праведным гневом и выплескивала его на капитана.
– Не вижу никаких кретинов на "Санта Анне", моя дорогая. Или это какой-то особо ласковый комплимент, означающий смелых и умелых моряков?
– Слова нарочито растягивались, а поза кэпа была показательно небрежна.
Спорить с Энни, на предмет как ей называть матросов, у Адама желания не было. Но приструнить девку требовалось. Опять. Ну почему она не может сразу понять как и с кем себя вести?! Почему каждый раз он должен выступать в роли строгого воспитателя?!
– Мальчики постарались, между прочим и для тебя, Пуговка. Так что не вижу причин обзываться и яриться.
Причины были, и он сам был и создателем причины, и самой большой причиной. Приглашать отдохнуть, отужинать и выпить он Энни и не собирался. К завтрашнему полудню они повернут в Порт-о-Пренс, испанцев порадуют пленники-англичане. До этого нужно успеть распорядиться награбленным. Не до Анны.
Но сейчас девка была очень кстати.
Поэтому Адам медленно поднялся из-за стола, медленно плавно, по-кошачьи крадучись и не отводя взгляда от глаз Энни, двинулся в ее сторону.
– У меня есть подарок для тебя.
– Его губы невольно растянулись в ухмылке, - Поверь, гораздо занимательней, чем бывший жених.
Капитан намеренно уходил от разговора о раненных и пленных. Но раз девке так хочется...подарок отложим до лучших времен. По настрою Энни, гордо вздернутому подбородку и гневно горящим глазам Адам понимал, что упрямая девка не отстанет от него.
Хорошо же!
Уже подойдя вплотную к лже-сестрице, капитан Лон занес руку словно для пощечины, но рука Адама прошла по касательной, ласково огладив висок и щеку девки и заправив за ухо выбившийся локон.
– Инфекции, болезни? Ты утверждаешь, что они больны и опасны? А раненные настолько слабы, что не дотянут до Порт-о-Пренс?
– Адам выждал, когда девка чуть расслабится, понадеявшись, что капитан готов к разговору на ее условиях, и продолжил, - Тогда с утра мы выбросим этот балласт за борт. Всех, кого ты признаешь больными и ослабленными.
***
Энни Бэттон долго говорила, назидала и указывала. Нудно и монотонно, словно в ней умерли все чувства и все страсти. Холодная как снулая рыбина. Какие то воспоминания о эскулапе легиона, что-то о грязи в Камелоте, какие-то байки про лудий и по кругу, по кругу. Адам был ранен сам. Наскоро заштопанный коком, он ждал, что Энни окажет внимание ему в первую очередь, а не пленному отродью. Но нет. Словно Энни не понимала, что должно произойти после того, как она начинала читать нотации Адаму.
А произойти должно было именно то, чего так опасалась Энни. Не понимала, не хотела понять, вдолбить в свою хорошенькую головёнку! Учи - не учи, подчиняй-не подчиняй...
Но только в бою и в постели Адам чувствовал, что девка его половинка. Что оба они дают столько же, сколько получают.
Но нельзя же вечно воевать, причем не вылезая из постели!
"Я - человек, я хочу сама решать, я могу, я хочу, я, я..." и снова "Не делай, не дави, не заставляй, не навязывай..."
Где она понабралась всей этой чепухи? С чего она взяла, что женщина равна мужчине? Неужели она уверена во всей этой ереси?
Из мира в мир, из раза в раз...
Адам навис над Энни, оперевшись ладонями в перегородку каюты с обоих сторон от головы девки. Заглянул ей в глаза.
– Энни, Энни...- Не дотрагиваясь до девки, но не давая ей и шанса сбежать, промурлыкал Адам, - Энни, моя маленькая девочка возомнила себя равной мне? Недавний урок пошел не впрок?
Адам просто налег, прижав девичью фигуру к стене, потерся бедрами о бедра Энни, так, чтобы она почувствовала, как его член напряжен.
– Я начал подозревать, что это вовсе и не наказание было для тебя, плутовка...- Лон все сильнее прижимал Энни к стене, переместив руки на плечи девки, а потом на талию...- Совсем не наказание...
И резко подхватив девку, посадил ее на себя, заставив обхватить свои бедра ногами.
Лицо Анна оказалось на одном уровне с лицом Адама.
– Злись, ругайся, кричи...Все равно будет по-моему...для твоего же удовольствия.
***
Карибы. Встреча десятая.
***
Из раза в раз, из мира в мир, всегда только для него, только ради него. Терпела насилие, грубость, жестокость не только с его стороны. Молчала, принимала все как должное, искренне надеясь на лучшее, но все время отодвигала свои желания на второй план, и стоило один раз подумать о себе, как все оборачивалось во вред ей же. Почему так? Почему он не хотел видеть, что она и без насилия на многое готова пойти ради него, почему он до сих пор пытается учить ее покорности через наказания и жестокость?
Сердце замирало: вновь этот взгляд, эти его повадки хищника, просыпался даже не гладиатор, но зверь.
Но Елин давным-давно призналась сама себе, что именно вот такой Агний и есть настоящий. Вот этот зверь. Именно ее зверь. Потому что делая ей больно, он ее же и спасал на самом деле. От ее самой. Она знала. Не терпел капризов, но сам мог раскапризничаться на всю катушку. Агний показал всего себя ей. Но сегодня кровь пролил за нее. И она чувствовала его боль. Боль тела. Как всегда знала и чувствовала боль его души.
А он не чувствовал, не понимал, не знал. Или делал вид?
Мужчины просты и читаемы. Гладиаторы ли они, рыцари или пираты. После боя им нужна любовь.
Но Энни Бэттон нужно было тоже самое! А Елин в теле Энни испытывала, кажется, двойное желание.
Желание девушки было очевидным. Адам иной раз удивлялся ее реакции на явную жестокость с его стороны. Но быстро гнал эти мысли.
«Потому что ты убийца, Агний. Животное». Сколько раз за всю жизнь Адам повторил себе эти слова? Сколько раз он подтверждал это? И сколько раз ему удавалось обуздать свою натуру?