Чтение онлайн

И они помогали, как могли, а от нашего героя пока требовалось лишь одно – побыстрее завершить столь необходимое в новых условиях теологическое образование.

Арман-Жан изучал теологию с большим жаром, и к двадцати годам ему удалось получить первую ученую степень магистра богословия, а в декабре 1606 года Генрих IV сделал его номинальным епископом Люсонским.

Следует отметить, что обстоятельства торопили семейство Ришелье. Дело в том, что постановление Парижского парламента обязало временно выполняющего обязанности епископа Люсонского священника Франсуа Ивера выплачивать треть общего дохода епархии на ремонт кафедрального собора и епископского дворца. Мадам дю Плесси-Ришелье была очень обеспокоена перспективой резкого сокращения семейного бюджета. Она прекрасно понимала, что вакансию, возникшую из-за ухода Альфонса в монастырь, нужно срочно занимать, а посему она обратилась лично к королю. Генрих IV не забыл верной службы Франсуа дю Плесси-Ришелье, умершего в 1590 году, и решил оказать протекцию его семье.

Но в этом деле имелась одна очень существенная проблема. Дело в том, что король назначил епископом молодого человека, которому в то время шел только двадцать второй год и, следовательно, он еще не достиг возраста, требуемого церковными законами для посвящения в епископский сан.

То есть до окончательного утверждения было еще далеко, однако Арман-Жан не хотел ждать. Неторопливость папской канцелярии побудила его к самостоятельным действиям, и он немедленно отправился в Рим.

В результате уже 17 апреля 1607 года он принял сан епископа Люсонского. Произошло это при следующих необычных обстоятельствах.

Он прибыл в Рим и предстал там перед папой Павлом V (в миру Камилло Боргезе), но тот счел его слишком молодым для подобной священной функции.

Как утверждают некоторые историки, именно в тот момент Арман-Жан впервые показал миру, что ради большой цели можно и пренебречь средствами. Якобы он представил папе документы своего старшего брата, а не свои собственные, таким образом показав себя старше, чем он был на самом деле. Может быть, это и так, но не стоит забывать и тот факт, что упомянутые выше Анри дю Плесси-Ришелье и Рене де Виньеро не упустили случая напомнить, кому следует, чтобы посол короля Генриха IV в Риме Шарль де Нёфвилль, маркиз д’Аленкур, не забыл о «деле» епископа Люсонского.

А может быть, 55-летний папа просто хорошо относился к королю Генриху IV, перешедшему в католичество. Он, кстати, согласился стать крестным отцом Людовика XIII, а это о чем-то говорило.

Как бы то ни было, дело было улажено, и Арман-Жан, вопреки правилам, был рукоположен в епископы.

Принято считать, что уже после церемонии юный епископ не выдержал и сознался в обмане. И на это папа якобы ответил так:

– Будет справедливо, если молодой человек, обнаруживший мудрость, превосходящую его возраст, окажется повышенным досрочно.

А некоторые авторы излагают реакцию Павла V еще более невероятным образом. Он якобы обратился к своим приближенным и сказал:

– Из этого молодого человека выйдет недюжинный плут. Он далеко пойдет!

И после этого добавляются слова о том, что папа якобы предвидел тогда, что Арман-Жан дю Плесси-Ришелье «не удовлетворится епископским саном».

Конечно же, таких слов в Ватикане никто не произносил и произносить не мог. Все было решено тихо и без особой огласки. И уж тем более без публичных заявлений про «плута» и про «далеко пойдет».

К тому же нарушение порядка, предусматривавшего, что претендент на епископскую митру, помимо всего прочего, не может быть моложе 23 лет, было совсем небольшим. В сентябре 1608 года Арману-Жану исполнилось двадцать три, и он к тому времени уже был бакалавром теологии. А 21 декабря 1608 года он прибыл в Люсон.

Церковная карьера в то время была очень престижной и ценилась выше светской. Однако, став в 22 года епископом в Люсоне, что под Пуату, Арман-Жан на месте некогда процветавшей епархии нашел лишь руины – печальную память о бесконечных религиозных войнах, длившихся уже много лет. Но молодой священник, увидев все это, не пал духом.

Вступив в управление, он сразу же продемонстрировал немалые административные способности. За каких-нибудь пять лет он не только отстроил заново церкви, разрушенные во время религиозных войн, но и про себя не забыл, обзаведясь серебряной посудой, без которой, как он полагал, человеку его сана неприлично было даже садиться за обед.

Вместе с тем юный епископ сразу же по прибытии в Люсон начал подготавливать себе «благоприятную почву» для будущей карьеры. Прежде всего, собрав всех местных граждан, он обратился к ним с пламенной речью, клятвенно пообещав быть предельно внимательным к нуждам страждущих. Никого не обделил он в своем выступлении – даже гугенотам перепала толика его сиятельной милости.

– Что для нас религиозные распри и вопросы веры? – вопрошал он, поднимая руки к небу. – Пустое! Ведь нас всех объединяет безграничная любовь к нашему королю!

На следующий день он отслужил первую мессу в Люсонском кафедральном соборе и был приятно удивлен, увидев, что на службе присутствовало около четырехсот прихожан.

Таким образом, начало было положено. Арман-Жан дю Плесси-Ришелье почувствовал свою власть над этими людьми, и останавливаться на достигнутом он явно не собирался…

В скором времени скромный провинциальный населенный пункт претерпел кое-какие изменения и стал хоть в какой-то мере соответствовать сану своего нового хозяина. Пустой и уже порядком обветшалый епископский дворец, больше походивший скорее на склеп, чем на ставку высокопоставленного религиозного лица, был тщательно отмыт и снова стал радовать глаз.