Каратель
Шрифт:
Сначала мне показалось, что это совершенно другой человек. Но нет, это была она. Та же расфуфыренная молодка с длинной, тонкой шеей и огромными сережками. Только…
Выехав из ворот, она съехала на обочину и остановилась. Постояла пару секунд – и снова тронулась. Рывками, то дергая вперед, то останавливаясь, будто первый раз за рулем. И совсем встала.
За лобовым стеклом я видел ее глаза – глаза вырванной из постели маленькой девочки. Лицо вроде бы то же, что и пару минут назад: маленький подбородок и тонкий носик, слишком яркие губы и слишком темные веки. И все-таки другое. Что-то там, под этим лбом с завитками выбеленных волос, переключилось, и сильно переключилось… Переключили.
Уже не индюшка на параде. Мокрая курица.
Она нахмурилась. Огляделась, будто только проснулась. Она совершенно не понимала – ни как оказалась в этой машине, ни что она тут делает. Огляделась по сторонам, посмотрела назад, на забор и открытые ворота… Что-то в ее лице прояснилось.
Она решительно стиснула руль и тронулась. Прочь от ворот. Сначала рывками, вихляя из стороны в сторону, но постепенно выровнялась, увеличивая скорость, и скоро уже мчалась прочь так же целеустремленно, как пять минут назад ехала сюда.
Охранник у двери проходной безмятежно провожал ее взглядом, словно так и надо. А может, в самом деле так и должно быть. Уж он-то, наверно, знает, как теперь здесь должно быть. Ведь и в его коротко стриженной голове что-то переключили, гораздо раньше и куда сильнее…
Он развернулся и ушел в проходную.
А я все глядел на забор, на огромные крыши домов за ним. Невольно прикидывая, сколько же их там, но на самом деле я не хотел этого знать…
И я думал, что я знаю изнанку мира?.. Думал, что знаю?..
Да, я видел мальчишек, которых эти чертовы суки берут для того, чтобы вспороть под козлиными мордами. Черт возьми, да я сам… Я оборвал эту мысль. Загнал ее обратно. Поглубже. Туда, где ей и место.
Да, про мальчишек я знал… Знал про слуг, которых они могут держать при себе. Про одного-двоих слуг, которые нужны для того, чтобы чертовы суки могли с комфортом жить в глуши. Там, где им никто не будет мешать… Правда, Диана потихоньку выжила три соседние деревни, чтобы оттуда в ее лес случайно не забредали… Но, по большому счету, те деревеньки были и без того вымершие, там мало кто жил. Дом Дианы – такая же глушь, как и те места, где мы отлавливали наших местных, смоленских чертовых сук. Маленькие домики на отшибе.
Но здесь…
Вот так просто влезть в поселок, где живут сотни людей… могли бы жить сотни людей, если бы она не гоняла их отсюда, как бродячих кошек, стоит им сунуться сюда. Приехать в свои же собственные дома…
– Она что… – Я сглотнул. Голос был как чужой. – Она что, совсем ничего не боится?..
– А чего ей бояться? – Катя посмотрела на меня. Взяла из моих пальцев бинокль, с досадой насадила крышки на объективы. – Ладно, пошли.
Когда мы добрались до дома Карины, уже стемнело. Фары «козленка» высветили черную морду «ауди», каменную арку.
– Сразу за мной не выезжай, – попросила Катя. – Дай мне пятнадцать минут.
Я кивнул. Я уже не удивлялся, что она относится ко мне в прошлом времени. Как к уже пойманному, распотрошенному и прирученному.
Может быть, не так уж она и не права…
Катя уже взялась за ручку дверцы, когда я решился:
– У тебя есть карта поселка?
Она вздрогнула. Медленно сняла пальцы с ручки, опустилась в кресло. Повернулась ко мне:
– Ты сумасшедший.
– Это значит – да?
Она молча глядела на меня. И…
Не уверен, что она считала меня сумасшедшим. Кажется, в глубине глаз мелькнуло что-то теплое. Она ждала, что я это сделаю. Надеялась. Несмотря на все слова и собственные же доводы.
– С собой? – спросил я. – На мотоцикле?
– Нет. – Она мотнула головой.
Жаль…
– Ее можно где-то найти? Чтобы быстро?
Она вздохнула. Потерла пальцы, глядя себе в колени. Покрутила кольцо на правой руке, на безымянном пальце. Тонкое серебряное колечко, в котором вдруг вспыхивали и тут же гасли звездочки чистейших цветов… Крошечные бриллианты? Несколько крупинок, по всей длине кольца.
– Быстро… – пробормотала она и вздохнула. Посмотрела на меня. – Я приеду завтра. Привезу тебе карту.
Только ли ради карты?..
Но я промолчал. Пока рано. Пусть созреет. Просто сказал:
– Спасибо.
Она потянулась к дверце, и тут я вспомнил.
– А от твоего парня ничего не осталось? – спросил я.
Она хмуро посмотрела на меня.
– Да нет, не его вещей… А этих. – Я кивнул в темноту за арку, на дом чертовой суки. – Их книжек не осталось? Они разве не забирали их книги из алтарей?
– Зачем тебе? Там же не разобрать ни слова.
– Так есть?!
– Тебе что, очень надо?
– Очень.
Она что-то прикинула. Пожала плечами:
– Привезу.
– Где?
– Где и сегодня. У морга.
– На пустыре? В кафе?
– Я сама тебя найду.
И она вылезла под моросящий дождик. Мелькнул отсвет на кожаном плаще – и растворилась в темноте.
Я сидел, следил за стрелками часов и слушал, как дождик стучит по кузову.
Денек выдался тот еще. Одно, другое. Туда, сюда… Хорошо еще, что все не слишком далеко друг от друга. Все в пределах Московской области, все к западу от города, все почти рядышком, если мерить привычным путем отсюда до Смоленска…
Круг за кругом секундной стрелки – пятнадцать минут прошли, но я не спешил заводить машину. Сегодня я и так уже узнал много – и куда больше, чем я хотел и рассчитывал, черт бы все побрал! – но было еще что-то…
Какое-то зудящее чувство, что я что-то недоделал. Что-то должен был сделать и не сделал. В чем-то не разобрался…
Предчувствие?
Я бы не сказал. Обычно предчувствие накатывало совсем иначе. Но, в конце концов, что я знаю об этом?
Я слушал дождь и пытался понять, к чему же относится это чувство незавершенности. Поселок и чертова сука? Книга для Дианы? Катька и компания ее парня?..