Каратель
Шрифт:
– Если не считать того, что это девчонка спасла тебе жизнь…
Я пожал плечами. Пришла моя очередь играть в невозмутимость.
– Все делают ошибки.
Она не выдержала и хмыкнула. Но очень быстро усмешка превратилась во что-то такое… Она знала изнанку мира, как и я. Только со мной все это время были такие же, как я. Охотники. У нас была надежда. У нее – два года одиночества. Наверно, умерла даже надежда встретить кого-то вроде тех, кем был ее парень…
– А впрочем… – Она пожала плечами. И голос, и вся она будто обмякла. – Что тебе нужно? Место, где живет эта гривастая?
– Гривастая?
– Извини, имени не знаю. – Прежний ледок прорезался в ее голосе.
– Не заводись, – попросил я. – Так где ее гнездо?
– На северо-восток от Москвы. Коттеджный поселок Новая Атлантида.
Коттеджный поселок… За кого она меня принимает?
Только я решил, что все будет легко. Эх…
– Будем считать, что я вспомнил, что ты меня спасла. А теперь вторая попытка. Как оно на самом деле. И постарайся говорить честно… Мне бы не хотелось переходить к третьей степени.
Она медленно обернулась.
В ее лице не были ни капли страха – лишь искреннее удивление.
– Не поняла?
– Паучихи… – начал я, но она еще сильнее нахмурилась. – Ну те, которые залезают в голову… Они не устраивают гнезда в населенных местах, – терпеливо объяснил я. Можно подумать, она сама этого не знает. – Это им мешает. Это как тебе или мне пытаться жить на базаре.
– А-а… Вот оно что… – Она вдруг рассмеялась. – Бравый охотник решил, что я ему вру?
– А разве нет?
Она все усмехалась.
– Я сказал что-то смешное?
Она опустила глаза и долго молчала. А когда посмотрела на меня, заговорила совсем другим голосом:
– Как тебя зовут?
– Крамер.
– А имени нет?
– Влад.
– Влад… Милый Влад, ты в самом деле даже не представляешь, с кем связался… – Она вздохнула. Встряхнулась и поднялась: – Ладно! Поедем вместе. Я сама тебе покажу. Может быть, хоть это тебя образумит.
Я пожал плечами:
– Может быть.
Пусть думает так, если хочет. Мне от нее нужно лишь место. А не хочет помогать – пусть убирается к черту. Но Старика я вытащу. Вытащу.
Дожди размыли пепелище. Зола ушла, и в кусках углей белели кости.
Меж облетевших деревьев и кустов, почерневшей от времени скамьей, на темных плетеных стеночках неестественно яркие, огненно-багряные листья девичьего винограда…
Тихо-тихо, только какая-то птица разгуливала по крыше. Железные листы еле слышно позванивали, словно по ним постукивали гвоздем.
А может, не по крыше, а по нервам. Катя шла впереди меня, и чем больше я в нее вглядывался, тем лучше видел: что-то ее волнует. Что-то…
Не слишком ли быстро она сдалась?
Наверно, поэтому я успел схватить ее за локоть, когда она – мягким, быстрым движением – скользнула за угол.
– Далеко?
– Ты слышал? – обернулась она ко мне.
– Что именно? – Я поудобнее перехватил ее правую руку. Взял под локоть, как кавалер.
– Словно звали кого-то…
Та-ак… Началось. Да, не просто так она слишком быстро согласилась все рассказать.
– И кого же звали?
– Не знаю… Кажется… Вот опять!
Я прислушался и усмехнулся.
Конечно, никто никого не звал. Но похоже. Какой-то ворон. Сиплый крик птицы очень походил на человеческий хрип: «Кар-рина, Кар-рина…»
Я перестал скалиться.
Карина. Именно так звали ту чертову суку, что жила здесь… Я помотал головой, отгоняя наваждение. Угадал бы я в его крике это имя, если бы не знал? Сомневаюсь… Именно так и рождаются легенды о призраках…
– Пошли, выдумщица. – Я потянул ее за руку.
Но она уперлась:
– Стой… Смотри.
По металлической крыше застучало совсем близко – прямо над головой. Ворон сидел на самом краю навеса над дверью.
– Он на нас смотрит… – шепнула Катя.
Ворон замер, переводя взгляд с меня на Катю. Словно выбирал. Наклонил голову, усердно обдумывая что-то. Его блестящие глазки остановились на Кате.
– Кар…иха! – прохрипел он. – Кар-рих-ха!
Ворон вдруг напрягся и стал раскачиваться на лапах вверх-вниз, словно запертый в клетке попугай.
– Кар-риха! Кар-рина! Кар-ри-ра-ха! – орал и орал он, раскачиваясь все яростнее.
– Он словно с нами разговаривает, – шепнула Катя.
– Угу. Ты его возбуждаешь.
Она ткнула меня локтем, не отрывая взгляда от птицы. Только это ее и спасло. На очередном качке вверх ворон не пошел вниз, а взмахнул крыльями, переваливая через стальной порожек крыши, и ухнул вниз. Прямо на нас. На Катю…
Я выбросил руку, но лишь задел птицу по хвосту. В последний момент ворон ударил крыльями и завис в воздухе – словно не в голову клюнуть собирался, а на плечо ей сесть хотел.
– Убери эту заразу! – вопила Катя, заходясь нервным смехом. – Убери ее от меня!
Нагнув голову, чтобы спасти лицо, свободной рукой она молотила воздух над собой. Я тоже. Ворон бил крыльями и висел над нами, яростно клекоча.
Не такой уж он и хриплый. Горластые звуки оглушали. Казалось, это не одна птица – целая стая воронов орала. И в пустом вроде бы лесу откуда-то издали заорали ему в ответ. И еще, и еще, и еще…
Или это у меня в ушах звенело от его крика.
Наконец-то ворон вспорхнул выше, сделал круг и пропал за крышей дома.
– Господи, что это было? – Она все смеялась, никак не могла прийти в себя.
– Я же говорил, что ты ему понравилась. Пошли.
Я потянул ее влево, но она опять уперлась. Мотнула головой в другую сторону: