Чтение онлайн

Я поплачусь за это, думала она, когда глаза полицейского закрылись и все вокруг заволокло оранжевым туманом. Я поплачусь за это.

Руки болели. Шмыгая носом, она втянула капающую из носа кровь.

Ее накрыло чем-то хлопающим на ветру, она с трудом выбралась из-под упавшего транспаранта. Мимо снова двигался поток людей, но уже в обратном направлении. Пары слезоточивого газа сгустились; как будто миллионы маленьких иголочек впивались в глаза, царапали нос и глотку. Слезы заливали глаза. Транспарант, накрывший полицейского, трепетал на оранжевом ветру. Она повернулась и побежала с разгоняемой демонстрацией.

Хисако сидела посредине катамарана, в ногах у нее лежал футляр с виолончелью. Подвесной мотор работал на холостых оборотах. Она чувствовала на себе пристальный взгляд сидящего на корме солдата, который сверлил ее маленькими глазками, но, отвернувшись, изучала гряду зеленых холмов, протянувшуюся вдали на западном берегу.

Наверху трапа появился Сукре и быстро сбежал по ступенькам. Широко ухмыляясь, он залез в надувную лодку. Наклонился и хлестнул Хисако по щеке, так что у нее клацнули зубы и она чуть было не вывалилась за борт, затем, смеясь, уселся на носу и приказал солдату направляться обратно на «Надию».

Голова гудела, в ушах звенело. Она ощутила во рту привкус крови. Лодка задрала нос и, подпрыгивая, помчалась по блестящей поверхности озера. Ее укачало, и даже когда они причалили к судну, ей все еще было немного дурно. Она неуверенно вылезла из катамарана на понтон «Надии», Сукре поддержал ее под локоть. От наручников онемели руки. Сукре сказал что-то солдату, потом ударил ее в живот. У нее перехватило дыхание, колени подломились, и она упала на деревянный помост. Сукре схватил ее сзади, а второй боевик в это время заклеил ей рот широкой полосой черной клейкой ленты.

Потом ее, избитую, полуоглушенную, напуганную, что сейчас ее вырвет, что они ее утопят, втащили, подталкивая сзади, по трапу на главную палубу. Она бросила прощальный взгляд на футляр с виолончелью, который остался на дне катамарана.

Сукре и сопровождавший его боевик встретили еще одного боевика у дверей в салон «Надии». Сукре открыл дверь. Она увидела Филиппа и остальных пленников. Заметила на его лице выражение облегчения. Закрыла глаза и потрясла головой.

Ее ввели в салон. Затем Сукре подошел к миссис Блевинс, взял ее под локоть, а заодно прихватил и Мари Булар. Он подтащил их к бару и, так же как и всем мужчинам, связал руки.

Никто в помещении не разговаривал. Сукре поставил обеих женщин на колени перед стойкой бара, словно перед алтарем. А в дальнем конце комнаты тремя кружками, лицом наружу, стояли на коленях корейцы, североафриканцы и остатки команды; по-видимому, они были связаны друг с другом. Один из лжевенсеристов заканчивал связывать корейцев, которые составляли самую большую из трех групп. Люди испуганными глазами следили за происходящим. Сукре о чем-то переговорил с боевиком, который стоял за стойкой бара за крупнокалиберным пулеметом, затем подошел к самому большому кружку и похлопал по плечу боевика, который только что закончил связывать пленников. Теперь Хисако следила за происходящим; глаза ее были широко раскрыты от боли и ужаса, ее мутило, желудок сводило болью от полученного удара. Она увидела, как Сукре делает вид, что проверяет, как связаны люди в дальнем кругу. Увидела, как он вынул гранату, хотя, казалось, больше никто этого не заметил. Увидела, как он пошел ко второй группе. Боевик за ее спиной сильнее стиснул ее связанные руки.

Кто-то из первого круга, очевидно, что-то почувствовал. Он выкрикнул несколько слов по-корейски и завизжал; в отчаянной попытке встать с полу он даже приподнял за собой соседей по связанному кружку, а остальные смотрели на это, ничего не понимая. Сукре подскочил ко второму кругу, бросил в середину гранату, потом повторил то же самое с последним, после чего отбежал к двери. Кают-компания наполнилась воплями. Сукре вместе с боевиком, только что связывавшим пленников, нырнул за диванчик. Другой, который держал Хисако, отодвинулся в сторонку, укрывшись за дверью. Пулеметчик нырнул под стойку бара.

Взрыв был более приглушенным, чем в тот раз, когда с боевиками сражался Оррик. Хисако наблюдала за происходящим. В момент взрыва ее глаза на мгновение закрылись, но она видела, как круг людей приподнялся, видела, как на другом конце взорвалось красное облако. Второй круг почти успел подняться с колен; некоторых ранило осколками от первого взрыва, однако почти все стояли. Ее взгляд упал на Леккаса, который что-то кричал остальным и вслепую нашаривал ботинком гранату у себя за спиной, чтобы пинком отшвырнуть ее. Не успел грохот первого взрыва смениться криками и стонами раненых первой группы, как взорвалась вторая граната, расшвыривая по салону людей и оторванные ноги. С потолка посыпались клочья кровавого мяса, что-то просвистело у нее мимо левого уха. Люди в третьей группе почти все успели вскочить; грянувший взрыв срезал им ноги, как косой.

Заработал крупнокалиберный пулемет; Сукре и боевик, который связывал пленников, вынырнули из-за двери и тоже начали стрелять. Боевик, державший Хисако, протолкнул ее вперед и начал стрелять из своего «узи»; трескучий, сверлящий звук раздавался у самой ее головы.

Филипп, Брукман, Эндо и Блевинс пытались встать на ноги. Мари Булар и миссис Блевинс стояли на коленях и дрожали так, как будто их сотрясал самый звук выстрелов. Миссис Блевинс пыталась оглянуться назад, чтобы увидеть мужа. Мандамуса Хисако увидеть не смогла. Весь салон плавал в густом дыму, как в тумане.

Увидев, что офицеры встают, Сукре, не снимая пальца с курка, повернул ствол к ним. Брукмана отбросило назад, словно отдернуло тросом; Филиппу разворотило живот, и он сложился пополам. Она закрыла глаза.

Она открыла глаза снова, когда сквозь звук стрельбы услышала, как закричала миссис Блевинс. Женщина метнулась сквозь ряд поваленных стульев к своему мужу; он лежал на боку, его рубашка была пропитана кровью. Она так и упала на него. Сукре продолжал стрелять, блузка миссис Блевинс прорвалась в четырех или пяти местах. Одновременно с нею вскочила и Мари Булар и бросилась на Сукре; боевик, державший Хисако, повел стволом «узи» чуть-чуть в сторону, и женщина упала в грохоте и облаке дыма.

Они покончили со всеми мужчинами. Господин Мандамус чудом остался невредим и протестовал до последнего, пока Сукре не заставил его замолчать одним выстрелом из своего пистолета. Солдаты решили, что обе другие женщины мертвы. Они бросили Хисако на пол и сорвали с нее юкату.

Они собирались изнасиловать ее тут же, но вместо этого потащили за ноги по коридору в телевизионную каюту: в салоне было не продохнуть от удушливого едкого дыма.