Шрифт:
1
– Ты хочешь меня, – хрипло, разделяя слова, произносит он, его губы на моей шее, сильные руки крепко держат за запястья, заставляя меня стоять неподвижно в унизительной позе, лежа грудью на столе и уперевшись попкой в его выступающий под тканью брюк член.
– Нет, – шепчу я, сцепив зубы и пытаясь высвободиться. Он обволакивает меня своей силой и волей, дурманит свежим, с нотками хвои, морского бриза и выделанной кожи ароматом.
Он едва ощутимо целует меня в шею, зарывается пальцами в волосы и резко тянет так, что я вскрикиваю. Внизу живота скручивается спиралью такое неуместное возбуждение, лавой растекается под кожей, электрическими разрядами пронизывает мои интимные мышцы.
– Ты моя Принцесса, слышишь? Только моя, – он целует кожу на границе роста волос. А мне хочется кричать, хочется бежать или рухнуть перед ним на колени так, как он хочет, но я не могу, потому что он держит меня так крепко, так порочно. – Только моя. Ведь ты сама пришла, и ты знала, что будет с тобой, когда… Мы останемся одни, – шепчет он.
Да, я пришла. Потому что мне больше некуда идти. Потому что мне больше не у кого просить помощи. Потому что только мой страшный кошмар, мой злейший враг может помочь мне спасти самого дорогого мне человека.
– Прошу… Помоги… – выдавливаю эти слова и на глаза наворачиваются злые слезы. Я так долго с ним боролась, а теперь вынуждена умолять. И этот чертов садист своего не упустит.
– Ты же знаешь, чего тебе это будет стоить?
Догадываюсь. Да.
Он – папин партнер, которому папа продал весь свой бизнес и наш дом в придачу буквально перед тем, как застрелиться у нас в сарае. Он – мой опекун, в плюс которому можно поставить только то, что он не выкинул меня на улицу после смерти отца, а взял надо мной опеку, несмотря на то, что разница в возрасте у нас с ним всего-то тринадцать лет. Он – мой враг номер один, которого я уже несколько лет виню в смерти отца, и не подчиняюсь так беспрекословно, как он того требует. Конечно, он отыграется на мне по полной за все эти годы нашего противостояния.
– Чего бы ни стоило, помоги, – говорю и почти до крови кусаю губу.
– Хочешь, я сделаю тебе больно, Принцесса? – он дергает мою блузку назад и пуговицы отлетают, сыплются на стол.
Кусок рваной ткани, только что бывший моей одеждой сползает по моей спине. Андрей касается губами моей спины, языком проводит по коже вдоль позвоночника. А я не могу ответить на вопрос. Хочу ли я его боли? Он рождает во мне какие-то совершенно невероятные образы, желания, которых я раньше не испытывала. Даже к… «Костя!» – пламенем загорается в помутненном мозгу. Ради него я здесь. И ради него – да, я хочу боли. Чего угодно, лишь бы этот садист вытащил его оттуда.
– Делай что хочешь, – выдыхаю я, стараясь скрыть то, что на самом деле чувствую.
– Я буду делать только то, что хочешь ты, – Андрей задирает мою коротенькую юбочку прямо мне на талию. – Скажи, что хочешь… Чтобы я тебя наказал.
– Не… – одергиваю себя, чтобы не запаниковать и не сказать ничего такого, что заставит его меня прогнать. – Накажи. Меня.
– Моя строптивая Принцесса, – я слышу усмешку в его голосе. Он поддевает пальцем мои трусики, и я зажмуриваюсь.
Боже, сейчас он дотронется до меня там и все поймет! Хотя я уже здесь. И падать дальше мне некуда.
– Молчи. И не шевелись, – приказным, сковывающим тоном говорит Андрей.
Он отпускает меня, уверенный, что я не буду сопротивляться, и он абсолютно прав. Его ладонь ложится на мою попку, оглаживает ее, не торопясь, явно наслаждаясь процессом. Слегка задевает длинными пальцами мои половые губки, и я закусываю губу, чтобы не застонать.
– М-м-м, – слышу я, уверена, он улыбается. Конечно, его личная победа – я уже теку как последняя… Черт.
Я открываю рот, забыв обо всех его приказах, хочу оправдаться, хочу… И в этот же момент его ладонь накрывает мою попку сильным шлепком. Я не удерживаюсь, издаю что-то похожее на стон, чуть толкаюсь попкой навстречу ему, поддаваясь все более скручивающейся пружине внизу живота.
– Я сказал, что ты должна молчать, – выдыхает он. Его голос такой… И я вдруг хочу, чтобы он хотел меня сейчас так же, как я его.
– Прости, – выдавливаю я.
И следующий шлепок обрушивается на мою кожу. Кончики его пальцев ударяют прямо по промежности, задевают клитор, и я шумно хватаю воздух открытым ртом, готовая взорваться от малейшего прикосновения. Да что же со мной такое?!
Шлепки начинают сыпаться почти без остановки. Я сначала пытаюсь сдерживаться, но с каждым разом мне все труднее. Стоны рвутся из груди, я скребу пальцами лакированную столешницу, по шее стекает капелька пота. У меня перед глазами начинают плыть круги от того, что я дышу слишком часто, и я чувствую, как ноги подкашиваются. Мне хочется убежать от него, но я не могу. Да и от него ли я хочу бежать? Или от того, что творится со мной рядом с ним?
В голове все кружится, я ничего не соображаю, только пытаюсь унять дрожь, которая все сильнее бьет меня. Я знаю, что он это чувствует, и даже это знание играет ему на руку, возбуждает меня все сильнее. Он что-то говорит, а я не слышу. Только чувствую каждый его удар, который он наносит мне, каждое поглаживание. Он ныряет пальцами между моих складочек, растирает по ним смазку, уже стекающую по внутренней стороне бедер.
– Горячая принцесса, – приговаривает он, вталкивая пальцы в меня.
Я не знаю, что происходит, почему он вдруг так на меня действует. Или не вдруг? У меня кружится голова, а сердце бешено бьется в груди. Не могу понять, как такое возможно. Это не то, о чем я мечтала, но это… это восхитительно. Мне так хорошо, что я не могу сопротивляться. Мышцы внизу живота пульсируют все сильнее, и я шепчу его имя, как в бреду. И, кажется, готова делать это снова и снова.
Андрей целует мою спину, ласкает кожу языком. Его губы мягкие и нежные, и я не хочу, чтобы он останавливался.
– Кончай, Кэт, – одновременно со шлепком приказывает он, и я с криком взрываюсь.
Несколькими часами ранее
Я выхожу из душа, замотавшись в полотенце, прохожу мимо фотки с моего выпускного и застываю ненадолго. На фотке я с ним. Он красивый, в идеальном костюме, приехал на мой выпускной с охраной и на дорогущей тачке. Мне все девчонки завидовали, и только я знала, что это только еще одна попытка меня подчинить. Фыркаю и спешу к телефону, разразившемуся стандартной трелью.