Чтение онлайн

Голос его становился все более неуверенным, а при словах: «Я просто обязан доложить, прежде чем меня спросят в прокуратуре…» Алферов и вовсе сник под змеино-холодным взглядом Уварова.

Минута прошла в молчании. Алферов чувствовал себя как в желудке у удава, в глазах стояла муть, в ушах звенело, а самого сжало как прессом, того гляди глаза из орбит вылезут. Он слишком хорошо знал, что бывает, когда гнев начальника разрастается в гору.

– Надеюсь ты сам понял, какую хуйню несешь, – сказал Уваров, убедившись, что его взгляд произвел должное действие. – Присядь.

Капитан виновато опустился на краешек стула. Шеф ничего не знал про гулянку в «Сам пришел», и Алферов после продолжительного маловразумительного мычания-вступления, привел основания, оправдывавшие его опасения, затем все подробно описал, и дал характеристики всем собравшимся: «Двое СОБРовцев четкие парни, один – тот что любопытствовал – хрен моржовый и телка его тупая курица медсестра поликлиники УВД».

Уваров уже оценил обстановку и принял решение, поэтому, едва дождавшись тишины, распорядился:

– Займешься самостоятельными поисками – в рабочее время. Можешь брать транспорт, людей и средства. В способах добычи информации стеснений никаких – как обычно.

Вынув из кармана связку ключей, бросил на стол. Прокатившись по гладкой полироли, ключи замерли на краешке рядом с Алферовым.

– Можешь начать с моей квартиры, не забудь заглянуть и в гараж.

Алферов уже не знал – то ли упасть на колени перед шефом, то ли сразу выпрыгнуть в окно. Капитан весь сошел с лица, он давно осознал, что не его разумом угадывать намерения босса, и Уваров сжалился:

– Иди. Докладывай ситуацию в любое время дня и ночи.

Чтобы немного разрядить обстановку, добавил с улыбкой:

– Даже когда я сплю – на рапортах у генерала.

Вспомнив одну деталь, Уваров остановил Алферова, когда тот был уже в дверях:

– Иголки пропали у Портного?

Алферов на мгновение обернулся:

– Н-не знаю… я не видел, спрошу у ребят.

И покинул кабинет.

Алферов присутствовал на вскрытии Цыганкова, и то, что он увидел, его шокировало. Многочисленные раны на теле, несмотря на ужасающий вид, оказались не смертельными, даже проникающее ранение грудной клетки. Смерть наступила от поражения жизненно важных центров головного мозга. А повреждение нанесено длинной цыганской иглой, которую убийца загнал жертве в правое ухо.

Не будучи набожным, Алферов сходил в церковь, исповедовался, и батюшка отпустил ему грехи. Капитан дал себе клятву, что никогда не ударит подозреваемого, даже если нет другого способа узнать необходимую информацию. Это накладывает некоторые ограничения в сыскной работе. Но Артем Цыганков, по кличке Портной, тяготился такими ограничениями, и вот результат – убит своим же инструментом, которым пользовался на допросах. У него был целый набор разнокалиберных игл. Обычно хватало двух-трех самых тонких и коротких, несколько уколов, и уже при виде остальных игл подозреваемый кололся и выкладывал всё, что знал.

Двух мнений быть не могло – кто-то отомстил за Игната Еремеева. Были другие клиенты, но именно адвокату Еремееву Портной засовывал иголку в ухо. Кроме того, все остальные отделались легкими уколами, они живы-здоровы; а Еремееву провели масштабное иглоукалывание с применением игл средней длины. Упорный попался клиент. До самой длинной цыганской иглы не дошли, Еремеев сломался на третьей в ряду из 10 игл. Сделав свою работу, Портной вышел, а Уваров с Давиденко записали признание Еремеева на диктофон. После чего Алферов с Цыганковым отвезли Еремеева к Уварову в гараж и там оставили. Больше адвоката никто не видел.

Это произошло шесть лет назад, осенью 1996 года. Вечером по тревоге пять ОМОНовцев ворвались в частный дом Игната Еремеева, связали его и уложили в спальне на кровать. Прибыл Уваров и полковник Иосиф Григорьевич Давиденко, тогдашний начальник ОБЭП. Вместе с ОМОНовцами в операции участвовали два УБОПовца – Алферов и Цыганков, все были в масках, и Уваров спросил, кто тут Портной. Тот откликнулся, всех выпроводили, в спальне остался он, а также Уваров с Давиденко, и, собственно клиент – Еремеев. Во время процедуры он вопил так, что казалось меркнет свет, и пришлось сделать погромче телевизор. Когда он созрел для дачи показаний – прохрипел, что все сейчас расскажет – Уваров попросил Портного выйти. Некоторое время полковники оставались в спальне, затем прошли на кухню, там они пили кофе, прослушивали диктофонную запись, и совещались. Трое ОМОНовцев, а вместе с ними Алферов и Цыганков, смотрели телевизор, двое дежурили на улице.

Посовещавшись, Уваров оставил в доме тех двоих, что были на улице, Алферову и Цыганкову приказал отвезти Еремеева в гараж, остальных отпустил.

Выполнив задание, Алферов в условленном месте передал гаражные ключи шефу. Всё, что он знал об этом деле (включая информацию, которой поделился Цыганков) – то, что Еремеев заказал Давиденко, но покушение сорвалось, киллеров схватили, каким-то образом вычислили заказчика, улик недоставало, и за ними приехали к нему на дом. Всё это каким-то образом связано с убийством Виктора Кондаурова, в деле замешаны некоторые акционеры ВХК (Волгоградского химического комбината).

Если с задержанием киллеров все обстояло более менее официально (вооруженные, они ошивались возле подъезда, в котором проживает Давиденко, они дали признательные показания, кроме того, один из них застрелил своего бригадира), то штурм жилища адвоката Еремеева – это 100 % инициатива Уварова (тесно связанного деловыми интересами с Давиденко). Штурмовую команду набирал лично он, всех называл по кличкам, и кто были те пятеро ОМОНовцев, никому не известно. Просто вооруженные люди в униформах и масках.

Очевидно, что полковники добыли нужные улики и сняли показания, которые не смогли бы получить официальным путем (после провала покушения Еремеев бы уничтожил все следы или даже скрылся), и собирались как-то скроить официальную версию произошедшего, но план потерпел неудачу – вероятнее всего из-за того, что пациент откинулся. Когда загоняешь иголку в ухо, трудно рассчитать терапевтическую дозу. А тело куда-то грамотно спрятали.

Уваров выдал Алферову и Цыганкову щедрую премию в конвертах и велел молчать.