Чтение онлайн

Лаки ближе к Севастополю, к дорогам, к селам, к фашистам. Там леса нет, а одни прилески… Полицаи… коменданты.

И Македонский хочет держать в таком окружении целый партизанский отряд!

Он доказал мне: под Лаки продержит отряд сколько нужно.

Македонский ушел, широкая спина бахчисарайского командира долго мелькала между деревьями.

8

Маленькая горная деревушка Лаки приютилась между двумя грядами невысоких гор. Приветливая, чистенькая, она славилась древностями. На высоком холме до сих пор сохранились развалины церкви, построенной лет шестьсот тому назад.

Гордый народ здесь жил - потомки листригонов. Он умел работать, веселиться, погулять, дружить с соседями, щедро принимать гостей, одаривать их подарками.

Табак лакский славился: известный табачный король Месак-суди когда-то платил за дюбек золотом.

И колхоз был работящий, зажиточный. Было в нем и добра «выше крыши», и счастья полный кошель.

Деревня стояла вдали от больших дорог, и первые немцы появились со стороны деревушки Керменчик как-то неожиданно. Пробыли несколько часов, настреляли кур, выпили вина и ушли.

Но однажды в промозглое зимнее утро серая машина остановилась у дома председателя колхоза Владимира Лели.

–  Деревня… партизан иесть?
– сердито спросил толстый, с добродушным лицом фельдфебель.

–  Партизан нет, - ответил председатель.

–  Колхоз гут, и… ниет партизан?

–  Колхоз хороший, а партизан нет.

Немец в сопровождении керменчикского полицая обошел постройки, заглянул в дома колхозников, потом в школу, в клуб, парники и даже в спящий сад, Он смотрел по-хозяйски, приговаривая:

–  Корошо, гут, корошо… - Вдруг повернулся к Лели: - Ты есть кто?

–  Местный я, колхозник.

–  Председательствует тут, - разъяснил полицай.

Немец уставился на Лели:

–  Глаз умный, хозяин гут. Да?

–  Мы все хозяева…

–  Нет!

Лели помолчал.

–  Ты будешь староста. Понимаешь? Бургомистр.

–  Я человек больной, куда уж мне в начальниках ходить.

–  Ты есть назначенный немецким командованием староста. Саботаж - фьют!
– щелкнул пальцами перед носом Лели фельдфебель и, указывая на дальние высотки, покрытые мелким кустарником, спросил: - Там партизан иесть?

–  Партизан вон там, - услужливый полицай указал рукой на наши горы.

…Бухгалтер колхоза Григорий Александрович, в потертой куртке, бледнолицый, с маленькой реденькой бородкой, в последние дни не покидал правления колхоза. Он что-то усердно считал, пересчитывал, ворочал толстые конторские книги.

После отъезда фельдфебеля, за каждым шагом которого он следил через маленькое окошко, подхватил под мышку счеты, постучался в дом председателя.

Лели встретил бухгалтера суховато, он не особенно доверял ему и терялся в догадках: «Что-то он появился, а?»

Сели за стол, выпили по стакану сухого вина, поговорили о том о сем. Председатель почувствовал некоторую робость гостя, сам задал вопрос:

–  С чем это вы? Теперь так запросто в гости не ходят, не то время.

–  Добра у нас осталось многовато.

–  И что же…

–  Фашисты все вчистую подберут, - бухгалтер поставил перед председателем счеты и с профессиональной привычкой кривым узловатым пальцем начал пощелкивать косточками… Табак, овцы, вино, зерно. Все точно, как на эталонных весах. Да, только кое-что успели эвакуировать, остальное в закромах, сараях, винных подвалах.
– Вот так, товарищ председатель, для фашистов у нас продовольственный склад… Да что я, хозяин, что ли?
– спохватился бухгалтер и сдвинул очки на самый лоб.

–  Да что же вы-то предлагаете?
– уже с волнением спросил председатель.

–  Тут умишком прикинуть надо.
– Старик хитровато прищурился, посмотрел в окно: вдали темнели крутые обрывы Басман-горы.
– Говорят, наш Николка Спаи там, а?

Лели пристально посмотрел на Григория Александровича: неужели это тот самый бухгалтер, что в мирное время вел себя замкнуто, не проявлял никакого интереса к общественным делам и только тогда показывал характер, когда нарушали заведенный им бухгалтерский порядок?

«Может, хитрит, чью-то волю исполняет?» - подумал председатель.

–  Где Николка - не знаю, а за совет спасибо. Покумекаем.

Григорий Александрович наершился:

–  Это ты напрасно! Я старый человек и в кошки-мышки играть не умею.
– Сказано было с большим достоинством.

Председателю стало неловко.

–  Вы правы: Спаи наш у Македонского. Только вот беда - перестал появляться.

–  Может, появится, а?

Лели протянул руку:

–  Большое вам спасибо.

–  Как с добром решать будешь?

–  Посоветуюсь с членами правления… Сегодня и соберемся, у меня… И вас прошу прибыть…

–  Непременно буду.

* * *

В эту же ночь в просторной квартире председателя собрались три члена правления и Григорий Александрович. Пока Лели обходил село - он это делал ежедневно, выставляя колхозников на неприметную охрану, - в комнате шел разговор о приезде фельдфебеля, о боях под Севастополем: голос фронта хорошо доходил сюда, в ясный день пулеметное татаканье даже слышно. Здесь же поругивали друг друга за то, что не успели вовремя эвакуировать все добро.

Бухгалтер сидел в сторонке, в разговоре не участвовал.

Пришел Лели и дал первое слово бухгалтеру. Он сказал, что вина в подвалах до тысячи сорокаведерных бочек, много ценного табака в шнурах, есть еще полтысячи овец, до ста коров, есть и зерно… Все это лежит рядом, фашисту остается лишь руку протянуть. И бери, сколь душе угодно.

Судили, рядили и решили так: табак затюковать и спрятать в сухой пещере, туда же переправить и вино. А скот, зерно - партизанам.

Только где они сейчас? Жив ли отряд, в нем ли Николай Спаи, односельчанин? Почему перестал бывать? Ведь до этого частенько наведывался, через него в лес кое-что было отправлено…