Испытание
Шрифт:
В голове мелькает мысль заглянуть в булочную неподалеку, кажется, она открывается в семь. Надеюсь, система не очень больно оштрафует меня за использование героических способностей, чтобы украсть буханку черного или пару батонов? При мысли о горячей выпечке скручивает желудок, а рот наполняется слюной.
Разум протестует против такого глупого риска получить на ровном месте штраф системы, а то и бан за поступок с отрицательной социальной значимостью. Инстинкт голода спорит с совестью, и пока они заняты, я уже натягиваю кроссовки, чтобы идти на поиски еды. Хватаюсь за дверную ручку, и в этот момент раздается стук.
От незваных гостей не жду ничего хорошего. Кровь приливает к лицу, прихожу в боевую готовность, чтобы уйти в невидимость и замедлить время, после чего резко открываю дверь. От сердца отлегает: за порогом стоит и улыбается Илинди в облике Насти.
– Привет! Голоден?
Киваю и пропускаю её в дом. Она чмокает меня в щеку. Короткая юбка, легкие белые кроссовки и открывающий живот топ эффектно смотрятся на загорелом теле.
– Подавленные Испытанием чувства голода и жажды дают мощный откат, когда искусственные ограничители сняты, – говорит она и протягивает мне два пакета. – Сыр, ветчина, хлеб, огурцы, помидоры, сахар и растворимый кофе. Извини, ничего другого не было.
Беру пакеты и заглядываю внутрь. Оттуда идет умопомрачительный мясной дух. Нашариваю в пакете колбасу, достаю и с урчанием вгрызаюсь, откусывая вместе с кожурой.
Настя укоризненно смотрит, качает головой и снимает громоздкий туристический рюкзак. Воспользовавшись тем, что её руки освободились, она сжимает меня в объятьях и констатирует факт:
– Ты смог!
– Не могу отрицать очевидное, – жму плечами, улыбаясь. – Но это фигня, а вот есть как хочется…
– Пойдем, я приготовлю бутерброды, салат и сделаю кофе.
– Да я могу и так! – делаю попытку дотянуться зубами до колбасы.
Девушка разжимает объятия, чем я незамедлительно пользуюсь, чтобы откусить еще.
– Фил? – она строго смотрит, приподняв бровь.
С неохотой возвращаю добычу, и мы проходим в кухонный отсек. Настя шуршит пакетами, с грохотом открывает задвижки в поисках ножа, достает тарелки и начинает готовить.
– Расскажи мне об Испытании. Как тебе удалось?
– Вы разве не наблюдали за нами?
– Нам с Виницким была доступна только статистика, судя по которой каждый день Испытания мог стать для тебя последним. Тем неожиданней стала твоя победа! Жаль, ты не видел, как радовался и орал Ник! – улыбается она. – Мы за тебя очень болели!
– Ага, понял. Тогда расскажу все, что пережил, Насть. Дай только поесть, а то у меня уже кишка кишке бьет по башке…
Сожрав, а иного слова и не подобрать, все, что принесла Илинди, я чувствую, как слипаются глаза. За открытыми нараспашку окнами щебечут беззаботные птички, и постепенно просыпается город: пиликают открываемые двери автомобилей, шуршат метлами дворники, заводятся и выезжают со двора жители, – а я слушаю обычный утренний городской мотив, и он кажется мне совсем нереальными. Синдром после Испытания, где все было другим: неземные звуки, краски, запахи…
Заметив мою вялость, Настя использует на мне свою способность исцеления. Сонливость сменяется бодростью и оживлением. Показатели духа, настроения и уверенности накручиваются до ста процентов. Интересный эффект, хлеще любых наркотиков. Впрочем…
– Знаешь, я мог бы и сам, – улыбаюсь девушке. – У меня есть «Регенерация».
Она нетерпеливо кивает, как мальчику, хвалящемуся своей первой поделкой из пластилина, и говорит:
– Я знаю. Но лучше прибереги её, пригодится.
На мой недоуменный взгляд она поясняет:
– У тебя наверняка много незавершенных дел. Спать времени почти не будет.
Я слушаю ее, но практически не слышу. Она опять выбрала не самый скромный образ, и близость будоражащей кровь женщины сводит с ума. С трудом удерживаю взгляд, не опуская его туда, где темнеет соблазнительный вырез, и тем более еще ниже, где поблескивают оголенные задравшейся мини-юбкой бедра.
– …И в это время тебе не вернуться.
Отгоняя низменные мысли, прокручиваю в голове её последние слова, вникаю и задаю вопрос:
– Но почему?
– Хфор же ответил на этот вопрос. В Селекции требуется твое непосредственное участие. Пройдешь ты её или нет – тебе придется провести остаток жизни в их настоящем, то есть в твоем будущем.
– А если пройду?
– Будешь участвовать в Диагностике младших рас.
– А если провалю Селекцию?
– Фил… – вздыхает Илинди. – Я не знаю деталей. Предполагаю, что ты в любом случае останешься жить в будущем. У вас там разработана специальная программа, рассчитанная на таких вынужденных переселенцев из прошлого. Адаптация, социальный пакет, всяческие привилегии…
– О, так у меня и уровень социальной значимости высокий! Моя помощница говорила, что в будущем: чем выше уровень, тем больше привилегий.
– С этим сложнее, – снова вздыхает девушка.
– Что ты имеешь в виду?
– Поймешь сам, – она отводит глаза. – При любом раскладе ты больше не рядовой человек, Фил, и ваши люди там, в двадцать втором веке, это отлично понимают. Каждого из вас там считают потенциальным героем, защитником человечества. Тем более каждый твой шаг в Испытании они наблюдали лично.
– Так, погоди. Они и были созерцателями?
Илинди загадочно улыбается и, прикрыв глаза, кивает:
– Не только они, но и они, да. Вы, чемпионы Испытаний, там – знаменитости.
Она встает, чтобы налить мне еще кофе. Потом, приглядевшись к чему-то надо моей головой, озабоченно констатирует:
– У тебя дебаф сексуальной неудовлетворенности. Помочь его снять?
– Э…
Заметив мои колебания, она прыскает и заразительно смеется. В смущении отвожу глаза и бросаю взгляд на телевизор. В груди сразу что-то щемит – там матч Йованы. Камера как раз крупно показывает её лицо. Она на подаче – хмурая, сосредоточенная, такая же, как в нашу первую встречу. Долго смотрю на нее, понимая, что, увидев, она меня не узнает, но решаюсь все-таки последовать её просьбе – познакомиться и попробовать еще раз, пусть даже у меня мало времени.