Чтение онлайн

Эмоции Меткалф обрушились на Хонор, словно молот.

– Джерри?.. – Она невольно протянула руку, чтобы поддержать женщину.

– Прошу прощения, мэм, – сказала Джеральдина. В ее голосе, хоть он звучал ровно и невыразительно, угадывалось потрясение. Она, даже не заметив жеста Хонор, забросила руки за спину в парадном варианте стойки «вольно» и выпрямила спину. – Я понимаю, что не должна была так врываться, миледи. Это коммандер Виктор Айнспан, старший мантикорский офицер на борту «Крашнарка». Мы с Соломоном решили, что вам следует узнать его информацию как можно скорее.

– Слушаю…

Голос Хонор звучал почти спокойно, но только благодаря десятилетиям командного опыта. За внешним спокойствием таилось чудовищное, натягивавшее ее нервы напряжение. Лишь усилием воли ей удалось заставить себя не вскочить с кресла.

– Пленники на борту «Крашнарка», мэм, – быстро сказала Меткалф, – это только военнопленные. Политзаключенных нет. Пятнадцать человек – из Занзибарского космофлота.

– Занзибар?

Хонор нахмурилась. Флот халифата не располагал кораблями крупнее тяжелых крейсеров и использовался исключительно для обороны самой системы. Выходит…

– Именно, – подтвердила Меткалф, и ноздри ее затрепетали. – Миледи, по словам пленных, два стандартных месяца назад хевы нанесли по Занзибару мощный удар.

У Алистера МакКеона, стоявшего за спиной Хонор, вырвалось проклятие, но сама Харрингтон не могла отвести взгляда от Джеральдины.

– Они наголову разгромили пикет с помощью подвесок, – продолжила та, – а потом уничтожили все орбитальные сооружения и промышленные комплексы.

Рамирес и Бенсон озадаченно заморгали: находясь в плену слишком давно, они плохо представляли себе состав – а тем более астрографию – Мантикорского альянса и потому не понимали, как глубоко в союзническое пространство следовало вторгнуться хевам, чтобы нанести удар по Занзибару. Зато Хонор и МакКеон понимали это прекрасно.

– Боже мой, Джерри! Вы уверены?

– Дело не во мне, миледи, – хмуро ответила Меткалф. – Пленные уверены, а им, как говорится, виднее. Но это еще далеко не все. Коммандер Айнспан, вам слово.

Темноволосый поджарый офицер шагнул вперед, и Хонор встряхнулась.

– Прошу прощения, коммандер, мы были невежливы к вам.

– Не беспокойтесь, миледи, – отозвался Айнспан.

Хонор только сейчас всмотрелась в незнакомого офицера. Странно, в нем кипел хаос эмоций. Молодой человек пожирал глазами ее искалеченное лицо, в глазах пылало непонятное возбуждение, которое Хонор никак не могла определить. Нечто подобное, кстати, испытывала и Меткалф, хотя и не с такой интенсивностью. Новости, принесенные Джерри, не были для него неожиданными, но он явно испытал чудовищное потрясение. Его чувство граничило… с благоговением. Казалось, после первой фразы он начисто утратил дар речи.

– С вами все в порядке, коммандер? – спросила Хонор по прошествии нескольких секунд молчания.

Освобожденный пленник густо покраснел.

– Со мной… Да, миледи. Я в порядке. Просто… просто мы все считали, что вы погибли.

– Я? – Хонор заморгала, потом кивнула. – Ага, значит, они все-таки признались, что случилось с «Цепешем». Не ожидала.

– С Цепешем? – Теперь заморгал Айнспан. – Нет, миледи, ни о ком по имени Цепеш они не сообщали.

– Это не «кто-то», – пояснила Хонор. – Так назывался корабль – корабль Корделии Рэнсом.

«Безумие какое-то, – подумала она. – Хевы нанесли удар По Занзибару, а мы тут обсуждаем название давно взорванного линейного крейсера Госбезопасности! А этого парня, похоже, встреча со мной взволновала даже больше, чем освобождение из плена!»

– А, Рэнсом! – Коммандер встряхнул головой. – Название ее корабля в новостях не упоминали. Но откуда вы об этом знаете, миледи? Это случилось всего девять месяцев назад.

– Что? – удивилась Хонор. – Не знаю, что могло случиться девять месяцев назад, но мы находимся на Аиде уже полтора года. Коммодор МакКеон и его люди взорвали «Цепеш» как раз перед тем, как мы приземлились.

– Полтора года?

Айнспан выглядел совершенно ошеломленным, впрочем, как и МакКеон, и все остальные…

– Ну что ж, – произнес наконец коммандер, – тогда, наверное, сходится.

– Что сходится, коммандер? – спросила Хонор более резко, чем ей бы хотелось.

– Прошу прощения, миледи. Просто я не ожидал… то есть все мы думали… Коммандер Меткалф до самой посадки не называла ваше имя, поэтому я не… – Он набрал воздуху и попытался взять себя в руки. – Леди Харрингтон, на родине вас считают погибшей, потому что хевы передали по всем информационным каналам сообщение о предании вас казни через повешение. И показали запись.

– Запись чего? – не поняла Хонор.

– Вашей казни, миледи. Повешения. Объявили, что вы были осуждены по давнему делу, касавшемуся станции «Василиск», а теперь они привели приговор в исполнение. В доказательство чего и продемонстрировали видеозапись.

– Но зачем? – воскликнула Хонор и с запозданием сообразила, что вопрос явно не по адресу. Откуда Айнспан, только что узнавший, что она жива, мог знать о целях и намерениях хевов?

– Вообще-то, – медленно произнес Хесус Рамирес, – на их извращенный вкус такой обман и впрямь мог показаться полезным.

– Полезным? – переспросила Хонор, все еще пытаясь осознать услышанное.

Внезапно ее пронзила страшная догадка. Родители! Если все каналы демонстрировали сцену ее казни, да еще подделанную настолько реалистично, что никто ничего не заподозрил, значит, мать и отец наверняка все видели…

– В своем роде да… – Голос Рамиреса отвлек ее от страшных мыслей, и она ощутила прилив благодарности. Ей захотелось спрятаться за разговором, как за щитом, и она торопливым кивком попросила коммодора продолжать.

– Как я понял, коммандер Айнспан слыхом не слыхивал о «Цепеше». Верно?

Освобожденный пленник кивнул.

– Ну так вот, Хонор: когда эти проходимцы узнали, что их корыто разлетелось вдребезги, они решили, что вместе с «Цепешем» погибли и вы, и МакКеон, и все ваши люди. Иными словами, не осталось никого, кто мог бы оспорить их версию случившегося. Разумеется, им не хотелось признавать перед всей Галактикой, что три десятка безоружных пленных сумели превратить в пыль линейный крейсер, битком набитый вооруженными головорезами, да еще во главе с этой людоедкой Рэнсом. Даже заявление о гибели шаттла, на котором вы пытались совершить побег, не смягчило бы такого удара по их престижу. Вот они и решили спрятать концы в воду: сфальсифицировали сцену казни и объявили, будто Рэнсом благополучно доставила вас к месту исполнения приговора. Правда, оставалась сама Рэнсом: ее-то они предъявить не могли. Некоторое время в Комитете обдумывали создавшееся положение, а потом объявили ее погибшей в бою. Потому сообщение и появилось так поздно. При этом получилось, что «казнь» и «героическая гибель в сражении» произошли в разное время, и ни у кого не было оснований связывать одно событие с другим. Да, – он с горечью хмыкнул, – похоже, вне зависимости от того, кто у них у власти, хоть Законодатели, хоть этот чертов Комитет, – открытая информация по-прежнему остается открытой донельзя. Самое главное – никогда не меняться, не так ли?