Испить до дна
Шрифт:
— А вы разве пробовали? — уточнил Алексей.
— А то как же! И заметить не успел, когда она напекла... Что умеет, то умеет! Обед почище, чем в любом ресторане! С душой, значит, делает...
Алена засыпала в остывшую печь немного угля и несколько щепочек для растопки. Усмехнулась про себя — уточняет... Он все-таки неисправим...
Печь ей сложили на славу, огонь занимался легко, не надо было раздувать, усиливать тягу... Она приложила руку к выложенному изразцами боку печи. Сразу чувствуется тепло... Чугунная конфорка уже накаляется...
Она поставила чайник, накрыла влажным полотенцем пирожки и поставила их в духовку подогреть. Вытерла пот со лба, оглянулась...
Пожилой мастер и Алексей стояли за ее спиной и оба глядели на нее с удовольствием.
— Видал, как управляется? — подтолкнул Алексея в бок мастер, словно тот спорил с ним. — А я вчера подумал, грешным делом...
— У тебя сажа на лбу... — Алексей шагнул к Алене и провел ладонью по ее лицу. — Нет... еще больше размазал. Иди сюда... — Он подвел ее к умывальнику и с улыбкой обернулся к мастеру: — Что там насчет «грешного дела»?
Тот молча потоптался, глядя на них, и крякнул смущенно:
— Я пока что сам разгружу... Видать по всему, давно ты дома не был...
— Давно, — подтвердил Алексей. — Три месяца.
Он поднял за подбородок Аленино лицо и приник к ее губам.
— Увидят же... — смущенно дернулась она. — Что он подумает!
— Он уже подумал, — усмехнулся Алексей. — Мне начинают нравиться твои гости...
— Фома неверующий...
Он больше не дал ей сказать ни слова...
После «семейного» завтрака они быстро управились на чердаке вдвоем с мастером. Тот прилаживал жердочки, а Алексей поддерживал, пока мастер точными движениями вгонял в дерево гвозди.
— Сколько мы вам должны? — спросил Алексей, когда они, окончив работу, любовались творением рук своих.
— Так хозяйка вчера уж расплатилась, — ответил мастер. — Лишнего мне не надо.
Но Алексей быстро достал из портмоне несколько сотен и сунул мастеру в карман.
— Возьмите еще. Спасибо.
Тот сделал попытку вернуть деньги, но Алексей удержал его руку.
— Это премия за качество.
— А... ну раз так... — Мастер расплылся в улыбке.
Потом Алексей помог ему завести старенький, постоянно глохнущий «Москвич» с прицепом, и они с Аленой дружно помахали ему вслед, пока он не скрылся из виду.
— И где ты взяла деньги на ремонт? — поинтересовался Алексей.
Она сдвинула на переносице темные брови.
— Заработала.
— Или подарили?
— Ты на что намекаешь?
— Или одолжила? — не унимался он.
— У тебя не только слуховые галлюцинации, у тебя полная глухота! — фыркнула Алена. — Я же ясно сказала.
Алексей пожал плечами и пристально посмотрел на нее.
— Пожалуйста, не считай меня за несмышленыша. Я прекрасно представляю, в какую сумму это обошлось.
— А почему, собственно, тебя это так волнует?
— Просто хочется узнать источник, откуда деньги текут.
— Другими словами, тебе интересно, кто мой спонсор? — мрачно уточнила Алена.
От хорошего настроения и следа не осталось. Только на губах осталась застывшая улыбка...
— А... теперь это так называется... — понимающе протянул Алексей.
Алена отвернулась и ушла в дом.
Всего несколько минут назад он был совсем другим... И опять словно бес в него вселился. Или он нарочно, или это уже патология...
Он пошел следом, остановился, глядя, как Алена рассовывает по сумкам оставшиеся вещи, связывает обернутые газетами рамы с картинами, снимает с кровати простыни и тоже упаковывает...
Она и шторы уже успела снять с окон... Именно поэтому дом принял такой пустой, нежилой вид...
— Ты что, уже до весны?
Алена молча кивнула.
— Давай, что можно, отнесу в машину, — предложил Алексей. — Я тебя отвезу. Или ты предпочитаешь не рассекречивать новое место жительства?
Она дернула плечиком. Какие глупости!
— Почему же? Здесь нет секрета.
— И куда тебя надо отвезти?
— На проспект Мира. Если тебе по пути...
— По пути, — успокоил он.
Алена искоса поглядывала на него. Как он умеет так резко меняться!
То такой родной, нежный, мягкий... А то колючий и неприступный и язвит, стремясь уколоть побольнее...
С ним не бывает золотой середины. Как на качелях — вверх-вниз...
Алексей вел машину и напряженно молчал.
Он нарочно принял отчужденную позу, чтобы она не догадалась, что он... боится. Боится увидеть того, с кем она теперь живет. А в том, что этот «некто» существует, у него оставалось все меньше сомнений.
То, что на даче Алена делала ремонт, а не принимала своих ухажеров, еще ни о чем не говорит.
Это лишь один день из почти сотни, прошедших с тех пор, как они расстались.
Это у него в море вокруг были только мужчины. Она-то оставалась на берегу... И здесь мужчин неизмеримо больше...
Как говорил его погибший товарищ по подводным путешествиям Жан Лепелье, никто из женщин не сумеет ждать благоверного из морских странствий по полгода... И потому доверять им не стоит... И нельзя связывать с ними свою жизнь...
Но он не собирался прятать голову в песок, как страус, чтоб не видеть ничего вокруг и не знать, что происходит.
Пусть это будет больно. Он все равно хочет увидеть все своими глазами.
Они свернули с окружной автодороги и помчались по Ярославке.
— Тебе начало или конец? — наконец-то произнес он.
Алена оторвалась от своих мыслей и недоуменно повернулась к нему.
— Где именно на проспекте Мира?
— Трифоновский переулок.
— Хорошее место, — буркнул он.