Чтение онлайн

Получив это письмо, молодая королева, уже достаточно окрепшая, снова слегла в постель. Служанки никак не могли понять причину ее переживаний. Они давали ей в руки зеркальце и не уставали повторять, что ее хорошенькое личико стало таким же чистым, каким было до болезни.

– Это все благодаря вашей матушке, – говорили они. – Если бы не ее мазь, неизвестно, что стало бы с вашей чудесной кожей.

Однако мысли о матери, как это ни удивляло служанок, ничуть не утешали королеву.

Разумеется, Елизавета не могла не радоваться своему выздоровлению – и в то же время, помня о ежедневных визитах Филиппа, представлявших смертельную опасность для него самого, она чувствовала свою вину в том, что не сказала ему о наследственном пороке, грозившем разрушить ее семейную жизнь.

Он по-прежнему навешал ее – приносил баснословно дорогие подарки, садился на постель, брал ее за руку и заботливо расспрашивал о ее самочувствии, – но она не осмеливалась начать разговор об этом, потому что не смела ослушаться своей матери.

Ей казалось, что Екатерина де Медичи незримо присутствует в ее комнате.

Ее окончательное выздоровление отмечалось торжествами во всей Испании.

Однажды она все-таки набралась храбрости и сказала:

– Филипп, я очень надеюсь, что когда-нибудь у нас будут дети, но иногда боюсь…

– Дорогая Изабелла, чего же вам бояться? Когда придет время, весь мир позаботится о ваших родах.

Он сам испугался своих слов: снова почувствовал себя юношей, стоявшим на коленях перед постелью умирающей Марии Мануэлы. Воспоминания о той короткой и трагической любви преследовали его всю жизнь, и сейчас он с тревогой подумал о том, как эта очаровательная девочка перенесет испытание, отнявшее у него Марию Мануэлу.

Увидев испуганное выражение его лица, она спросила:

– А вы чего боитесь?

Он промолчал, все еще находясь под властью нахлынувших на него воспоминаний.

Елизавета не могла понять, о чем он так напряженно думает.

– Я… я имела в виду совсем не то, – быстро проговорила она, – не боль, которую мне придется перенести. Я хотела сказать… что ребенка ведь может и не быть. Как известно, королевам роды даются труднее, чем остальным женщинам.

– И это все? Больше вы ничего не боитесь?

Она немного поколебалась. Затем, запинаясь, проговорила:

– Я опасаюсь… что я…

И снова замолчала – не могла избавиться от ощущения, что ее мать каким-то образом слышит их разговор.

– По-моему, вам не следует ничего опасаться, – мягко сказал Филипп.

– Но ведь мой долг велит мне рожать детей, а если…

– Да, таков наш долг, – с торжественностью в голосе произнес он. – Следовательно, будем надеяться, что в скором будущем у вас появится ребенок.

И, помолчав, добавил:

– Уверяю вас, когда придет срок, вы будете страдать не меньше, чем я.

Елизавета грустно улыбнулась и обняла его.

– Вы очень добры ко мне… – сказала она. – Очень добры… Вскоре из Франции пришла новая посылка. На этот раз в ней были портреты Марго. На них ее сестра выглядела очаровательной большеглазой девочкой с пухленькими губками и озорной улыбкой. Был и портрет самой Екатерины.

Она прочитала сопроводительное письмо:

«Моя дорогая дочь, непременно покажите принцу портреты Маргариты. Она здесь очень мила, не правда ли? Думаю, скоро ваша сестра станет неотразимой красавицей, и это придает мне уверенности в вашем будущем. Не забывайте, если ваш супруг умрет, вы станете самой несчастной женщиной в мире – ибо каково тогда будет ваше положение? У Испании появится другая королева, жена дона Карлоса. Однако, если ею окажется Марго, ваши позиции укрепятся. Вот почему вы должны позаботиться об этой партии и…»

Она должна! Разумеется, должна. А кроме всего прочего, разве плохо было бы каждый день видеть Марго при испанском дворе? А Карлос? Карлос – добрый мальчик, если на него порой и находит плохое настроение, то с ним всегда можно найти общий язык. Нет сомнений, Марго сумеет поладить с Карлосом.

Захватив с собой портреты, Елизавета направилась в апартаменты принца.

Карлос был со своими друзьями, Александром и Хуаном. Те сразу заулыбались, сели по бокам Елизаветы, как дети. И только Карлос остался стоять, глядя на нее с недетской страстью.

– Я принесла кое-какие портреты, чтобы показать их Карлосу.

Как она и ожидала, Карлос просиял от удовольствия. Ему было приятно увидеть картины, которые Елизавета принесла специально для него.

– Вот они. Я захватила с собой только два, но у меня есть и другие.

– Вижу, – сказал Карлос, отталкивая мальчиков от стола с картинами. – Вы что, не слышали? Изабелла принесла их для меня. Правда, Ваше Величество?

– Да, специально для вас, Карлос. Но остальные тоже могут взглянуть, если хотят. Ну, какой из них вам больше нравится? Скажите – а я скажу, кто изображен на нем.

Карлос улыбнулся ей, показывая, что она интересует его больше, чем любые портреты. Затем взглянул на стол и сказал:

– Ах, какая красивая!.. Да, вот этот портрет лучше.

– Вы правы. Это моя сестра. А на другом изображена моя мама.

– Ваша мама мне понравилась меньше.

– Еще бы! Она ведь слишком стара для вас.

– И уж очень полна, – сказал Карлос. – А ваша сестра просто прелестна.

– Ее зовут Маргаритой, но мой брат Карл придумал ей другое имя – Марго. Это самое очаровательное создание на свете. Ах, как бы я хотела, чтобы она оказалась здесь!

– Я бы с радостью привез ее сюда, лишь бы доставить вам удовольствие, – вздохнул Карлос.

– А не сможет ли она нанести нам визит? – предположил Александр.

– Сюда слишком долго добираться, – с задумчивым видом сказала Елизавета. – А жаль! Мне кажется, ей бы здесь понравилось.

– Вы чем-то опечалены? – спросил Карлос.

– Я вспомнила о своем доме во Франции. Там нас было очень много. Франциск – он теперь стал королем, – Карл, Генрих, Клод, Марго…

– Но зато у вас появились друзья, – сказал Хуан. – Карлос, Александр и Хуан.