Чтение онлайн

– Кто? – наконец спрашивает один из них по-русски.

– Э-э… Пожнадзор! – брякаю я.

Но, видимо, это слово им ни о чем не говорит, потому что неизвестные начинают еще громче орать мне что-то на своем языке. Похоже, это трудяги с Ближнего Востока. Наверняка живут тут и работают за копейки. Угораздило же нарваться! Но лучше так, чем вооруженная охрана.

– Ладно, мне пора, ребята, – говорю я, щурясь от света, направленного мне в глаза.

Но не успеваю сделать и шага, как один из них грубо хватает меня за рукав.

– Эй, – гремит за спиной голос Адамова.

Но тот не отпускает. Дергает меня с еще большей силой, что-то ворчит на своем. Я пытаюсь вырваться, а другие непрошеные гости машут руками, и… дальше, как в замедленной съемке, я вижу, как кулак Данилы пролетает рядом со мной и опускается на лицо моего обидчика.

Никогда не думала, что резко выброшенный вперед кулак рассекает воздух с такой нешуточной скоростью, что раздается свист.

* * *

Кабинет Рустама Айдаровича.

Жалюзи опущены, кондиционер гонит теплый воздух, но меня все равно слегка знобит: от волнения, усталости и голода. Уже обед, а мы все еще в самом эпицентре разборок. Приехали сюда прямо из отделения полиции, куда загремели вместе с избитыми гастарбайтерами, заставшими нас во время незаконного обыска, пытавшимися запереть нас в доме до приезда своего начальства и вызвавшими в итоге полицию.

Как оказалось, рабочие со стройки находились в стране незаконно, но это, конечно, не избавляет нас от праведного гнева наших собственных шефов.

– Ты что, не читал должностных инструкций, Адамов? – орет его начальник Максим Савельич, вытерев блестящую лысину платком. – Как мы обычно поступаем в таких ситуациях?

Рустам Айдарович отрешенно смотрит в окно и курит. Я сижу, опустив взгляд в пол и втянув голову в плечи.

– Я передал материалы в органы, они в курсе, – в который раз спокойно отвечает Данила. Он, надо заметить, выглядит увереннее меня. – Им не хватало оснований для обысков.

– Ох, ну, теперь-то они обыщут! – взвизгивает Максим Савельич, краснея от злости. – Ты, конечно, молодец!

– Виноват, – произносит Адамов совершенно равнодушно.

– Сейчас Зеньков приедет. От него еще наслушаешься, что полез не в свое дело. – Он всплескивает руками и оглядывает нас обоих. – И что нам с вами делать?

– Вольская тут вообще ни при чем, – вдруг говорит Данила, встав и вытянувшись перед начальником во весь рост. – Она просто подвезла меня до места.

– Я… – вскакиваю со стула, собираясь возмутиться.

Но Адамов перебивает:

– Беру всю вину на себя, Максим Савельич. Ева вообще не в курсе, зачем мне понадобилось ехать на объект.

Я смотрю на него во все глаза. Нет, так нельзя. Он не может так поступить. Зачем Данила это делает? Но он так выразительно сдвигает брови на переносице, что я застываю, так и не проронив ни слова в его защиту.

– Давайте ее уже отпустим, – предлагает Рустам Айдарович, явно пользуясь ситуацией. – Можешь быть свободна, Вольская.

– Н-но… – заикаюсь я.

Он жестом показывает мне убираться.

Я беру куртку и телефон. Бросаю последний взгляд на Данилу, но тот не смотрит в мою сторону. Глядит куда-то в стену перед собой. Максим Савельич кажется карликом рядом с ним, ему приходится смотреть на подчиненного снизу вверх и упирать руки в бока, чтобы выглядеть угрожающе.

Все молчат, ждут, когда я выйду. И мне ничего не остается, кроме как повиноваться. На негнущихся ногах я выхожу за дверь. Делаю несколько шагов и опираюсь на перила. Озноб переходит в крупную дрожь. Меня колотит.

Словно во сне я вижу, как по лестнице ко мне поднимается Батя. Представляю, каково ему было узнать о моих проблемах, проснувшись от звонка Рустама. Сейчас будет читать нотации.

Но вместо того, чтобы ругать, отец заключает меня в объятия. Предательские слезы тут же набегают на глаза.

– Рустам тебе все рассказал?

– Да, – отвечает отец.

– Данила сказал, что я ни при чем. Он взял всю вину на себя. Что теперь будет? Его уволят?

– Этот парень – мастер косячить и влипать в неприятности, – произносит Батя, поглаживая меня по спине. – Но есть и плюсы. Если он делает это, то ради блага. И всегда выкручивается – в этом у него дар.

– Мы должны были, пап. Нам нужно было узнать, – всхлипываю я. – Иначе никто ничего бы не делал, чтобы остановить этих людей.

– Я знаю. Знаю, – успокаивает он меня. – Ну, что ты. Все наладится. Поехали домой, позавтракаем?

– А… – я бросаю взгляд на дверь.

– Он разберется.

– Хорошо.

Я позволяю себя увести.

На выходе из части вижу, как другая смена гоняет актера Дубровского с манекеном на плече вверх и вниз по лестнице. Заметив меня, Никита машет рукой. Я машу ему в ответ. Ребята из сменного караула бросаются к нам, чтобы пожать руку моему отцу. Даже для тех, кто намного младше, он авторитет и легенда. Мне же в этот момент остается чувствовать себя лишь абсолютно бестолковой и бесполезной.

О чем я только думала, когда решила стать пожарным? Все и всегда будут сравнивать меня с Батей и ожидать, что покажу себя не хуже. Но это не просто задачка со звездочкой. Это невыполнимо. Невозможно.

Садясь в машину отца, я чувствую себя совершенно разбитой.

* * *

Остаток дня проходит как в тумане. Поездка на кладбище к маме, уборка в конюшне, прогулка с Огоньком по окрестностям усадьбы, чаепитие с Батей, барбекю во дворе, потом вечерний видеосозвон с братом Ванькой в его редкий выходной. В промежутках между делами, которыми отвлекает меня отец, я пишу Даниле сообщения – одно за другим, но он, ожидаемо, не отвечает. Наконец, в восьмом часу приходит короткий ответ.