Искры в пустоте
Шрифт:
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.
Фёдор Тютчев
Дмитрий Теодорович шёл по улице, вдыхая тяжёлую смесь запахов пыли, смога и осеннего, только что пролившегося дождя. Навстречу ему двигались люди. Он смотрел на бесконечные лица, проплывающие мимо него, но не мог различить их черты. Со всех сторон его окружали безликие маски.
Мужчина проходил мимо продуктовых магазинов, аптек, бесчисленных лавок, пивных, закусочных… На каждом шагу светились неоновые вывески, возвышались рекламные щиты…
Дмитрий Теодорович твёрдо шёл к своей цели, стараясь не обращать внимания на сгустки информации, беспорядочно сконцентрированные вокруг него. Внезапно внимание мужчины привлёк глухой кашель. Он посмотрел в сторону. Около дома, прислонившись спиной к бетонной стене, сидел старик в изорванной одежде.
Старик поднял голову на Дмитрия Теодоровича и вдруг залился больным хохотом, спустя несколько секунд перешедшим в приступ безудержного кашля.
Дмитрий Теодорович вздрогнул и пошёл дальше. Ему казалось, что из каждого угла на него злобно смотрели чьи-то глаза, словно сам город был настроен против него.
«Silentium…Silentium!» — вдруг послышалось ему. Он быстро обернулся, но рядом никого не было.
Дмитрий Теодорович постоял некоторое время, борясь с раздиравшими его чувствами, а потом резко тряхнул головой и решительно направился к спичечному дедушке.
* * *
Когда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из-под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, —
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и — кстати — самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Иосиф Бродский
Алиса сидела на деревянной скамье и покачивала детскую кроватку, в которой спал младенец. Из маленького окошка лился свет, образуя на полу солнечную полосу. Это была маленькая каморка под самой крышей пятиэтажного дома.
Алиса ждала папу. Сегодня он собирался купить у спичечного дедушки вдохновение.
Дмитрий Теодорович, отец Алисы, писал статьи в городской журнал. В последнее время люди всё меньше читали его, и у семьи Дмитрия, состоявшей из него самого и двух его дочерей — Алисы и Виктории — стало не хватать денег. «Город стал другой. Небо не ярко-голубое, как раньше, а пепельно-серое, затянутое дымом. Да и люди тоже другие…» — думал Дмитрий Теодорович, когда редакторы в заграничных рубашках отказывались печатать его очередную статью.
Дмитрий Теодорович решил постепенно переходить к профессии музыканта. Ещё с детства он умел мастерски играть на скрипке. Теперь он хотел выступать на концертах. Проблема была в том, что ценителей классической музыки осталось очень мало. Люди желали нечто новое, грандиозное, выходящее за рамки привычного. Футуристичное.
Дмитрий Теодорович сел за работу: составлял планы, звонил в театры, в общем, готовился к новой работе. Но на двадцатый день пришёл в тупик и решил пойти к спичечному дедушке, купить у него вдохновение.
…
Дверь отворилась, и внутрь зашёл Дмитрий Теодорович.
— Купил? — шёпотом спросила Алиса, подбежав к нему. Её большие фиалковые глаза горели любопытством и нетерпением.
— Купил, — ответил Дмитрий Теодорович и поставил на стол маленькую красную шкатулку, обвязанную серебряной ленточкой. — Вдохновение. Второй сорт!
— Ты отдал спичечному дедушке пять спичечных коробков? — спросила Алиса.
— Пять, — подтвердил Дмитрий Теодорович.
— Теперь покажи, покажи! — Алиса чуть не прыгала от нетерпения.
— Понимаешь… — Дмитрий Теодорович старался подобрать такие слова, которые не обидели бы Алису. — Спичечный дедушка сказал, что вдохновение можно смотреть только одному человеку, иначе ничего не выйдет.
— Но… — уголки губ Алисы опустились, и она моргнула. — Я хотела посмотреть на вдохновение…
— Но тогда оно перестанет быть вдохновением!
Казалось, Алиса вот-вот заплачет.
— Куплю себе вдохновение через недельку, когда у нас будут лишние спичечные коробки, — вздохнул Дмитрий Теодорович и протянул Алисе шкатулку.
Алиса сразу повеселела.
— Ты не расстраивайся, и у тебя скоро будет вдохновение! — улыбнулась она.
Дмитрий Теодорович со вздохом подошёл к маленькому окошку в крыше и посмотрел на улицу. По пыльной от автомобильных газов дороге бежал щенок. За ним с воинственными криками неслась орава ребят, держащих острые палки и камни.
Мужчина перевёл взгляд на другую улицу. Несколько молодых людей лет двадцати с бутылками в руках шли, шатаясь, по направлению к местному кинотеатру. Ничего, кроме американских драм и боевиков, там не показывали.
Алиса взяла в руки шкатулку, присела на скамью и развязала бантик серебряной ленточки. На крышке были выгравированы буквы: Х. В.
Девочка не придала этому особенного значения. Она открыла крышку, и из шкатулки вырвался столп белого света. Алиса мельком взглянула на папу. Дмитрий Теодорович ничего не замечал, он всё так же сидел за столом с закрытыми глазами.
Она осторожно прикоснулась пальчиками к странному свечению и…оказалась в совершенно другом месте.
* * *