Исход
Шрифт:
– Паша… – негромко шепнул я. – Ты сейчас куда? Не стоит тебе одному быть. Давай, может, в кабак забьемся, бутылочку коньяка раздавим, нервы подлечим?
Павший едва заметно отмахнулся. Прикрыв глаза, он склонял голову то к одному плечу, то к другому, словно прислушиваясь к звукам ночи.
Работает с интерфейсом или спешно выкачивает последние новости из инфополя планеты? Судя по тому как он несколько раз покосился на меня – удивленно, возмущенно, а затем – нехорошо так, оценивающе, то – последнее.
Наконец божество констатировало:
– Жопа… Хотя могло быть и хуже.
Я на всякий случай виновато развел руки: «ну не шмогла».
В чате тем временем кипел аврал. Босс вернулся, свистать всех наверх! В окнах донжона и замковых крыльев вспыхивали магические светильники, на площадь спешно стекался народ.
Облегченно улыбались соклановцы, толкались бронированными спинами гончие, кайфуя в эмоциональном водовороте чужого праздника. Жались в тень не знакомые мне хуманы. Много, очень много низкоуровневых хуманов…
Толпа, выпадающая из гармонии Друмира. Толстые и худые, лысые и патлатые, старики и дети. Обычные, повседневные лица с печатью страха и растерянности. Практически нет ставших уже обыденностью фигур атлетов и смазливых лиц с обложек глянцевых журналов. Найденыши? Откуда столько?!
По периметру площади высились груды разномастного добра. Измятые автомобили, железнодорожная цистерна, пирамида бочек и высокий, покосившийся штабель из ржавых рельс.
– В Храм! – коротко приказал Павший и целеустремленно зашагал к массивным воротам.
Я поспешил следом, а в кильватер уже пристраивалась моя свита.
– Сколько нас не было? – шепнул Кириллу.
– Неделю! – спешно затараторил тот, не замечая, как я ошарашенно вскинул брови. – Ты с Умкой ушел, а мы сразу бойцов собрали! Стоим полчаса, час – нет никого! Хотели уже на подмогу идти, да туман к тому времени окончательно силу набрал. Не пройти сквозь него – искажает координаты, гадость зеленая! Никак к центру облака пробиться не могли, относит в сторону, словно рикошетом. Грым воззвал к богам, да и мы поддержали крепким истовым словом…
Неназываемый едва заметно сбился с шага, чуть притормаживая и прислушиваясь к нашей беседе.
– Ответила одна лишь Йаванна. Явилась – сама шатается, на ногах еле стоит, деревья вокруг – аж зарыдали. Пощупала, принюхалась, сказала ждать. Мол, все это лишь игры со временем. Ну и сама уселась на травку. А травка та, кстати, теперь очень не простой стала! Бонусов – на целую страницу! Только вот Бэрримор к ней охрану приставил, гоняет наших алхимиков!
– Разберемся, – кивнул я. – Передай ближникам – совещание через час!
Первохрам загудел гигантским органом, приветствуя возвращение своего бога. Лицо Павшего заметно расслабилось, он улыбнулся словно старому другу. Быстро взбежал по ступеням, пересек пустой зал и с облегчением рухнул на трон.
Место силы…
Пашка с неудовольствием покосился на меня.
– Кто сидел на моем стульчике?
Я уже устал бояться ответственности за многочисленные косяки, поэтому в ответ лишь огрызнулся:
– Машенька! Ибо нефиг!
Брови бога изумленно взлетели, а я продолжил обличать.
– Ты в ауте, разорванная пуповина Друмира кровит осколками реала, у меня на руках орущий младенец, а над головой пятерка разъяренных богов!
Неназываемый замер, пытаясь понять, о чем я. Затем на секунду прикрыл глаза, формируя правильный запрос инфосфере. И вздрогнул!
– Сын! – подался вперед Павший, сжимая и кроша оникс многострадальных подлокотников трона. – Где он?!
Даю отмашку в приват, разрешая маме с брательником зайти в Храм. Прятал я их чисто интуитивно. То ли как мегааргумент и громоотвод ярости Неназываемого, возжелай он устроить мне показательную порку, то ли просто из опаски. Кто их знает, этих богов? У хомячков вон папаши молодняк поедают. А самки черной вдовы совсем наоборот – жрут своих кавалеров после оплодотворения…
Верховная жрица Йаванны заметно похудела, осунулась и посерела лицом. Мама обросла своей свитой из младших жриц и кормящих матерей. Усталой походкой она приблизилась к Павшему и, чуть обозначив уважительный поклон, подала ему младенца.
А ведь отъел щеки, хомяк-переросток! Выглядит не меньше чем на годовасика! Причем уже сейчас сверкает внекатегорийным статусом высшего существа!
Неназываемый держал ребенка неумело и бесконечно осторожно, с восторгом и недоумением взирая на сына. Тот же довольно угугукал и уже пытался отодрать с папкиного плаща артефактную заколку неведомых свойств. Ну точно, хомяк! Весь в меня! Братишка…
Пашка млел, а мама отошла назад, вливаясь в ряды первого круга у трона.
Незаметно пожал ее опущенную ладонь – проявлять чувства прилюдно нам уже не к лицу, статус не позволяет. Шепнул:
– Привет, мам! Ты как? Выглядишь… м-м-м… устало?
Та слабо улыбнулась.
– Джентльмен… Хреново я выгляжу, сама знаю. Сынок ведь не просто молоко пьет, а силу жизненную потребляет. А я ведь далеко не богиня, запас не тот. Да и недуг Йаванны накладывает печать на ее жриц.
– И что делать? Могу помочь как-то?
Мама вяло отмахнулась.
– Да разобрались уже. Я кормлю, а девочки накладывают мне руки на плечи и строят круг силы. Если обратишь внимание, то половина баб клана едва ноги волочит. Выкормить твоего братишку ох как не просто… Правда, и мне все это в плюс идет – астральные каналы качают такие объемы энергий, что по пиковой мощности я скоро сравнюсь с храмовым алтарем…
Тем временем Павший встал, выпрямляясь в полный рост, а затем низко, не формальности ради поклонился.
– Спасибо вам, люди добрые! За верность, отвагу и… сына! Вовек не забуду! Уроком всем будет – не рабы вы божьи, а соратники и братья младшие!