Исход
Шрифт:
Как человек воспитанный телевизором и компьютерными игрушками, к расчлененке я абсолютно индифферентен. Меня больше интересует пистолет, зажатый в синюшных пальцах.
– Умница собачка… – хвалю гончую и с трудом высвобождаю трофей.
«Беретта» – мое любимое женское имя. Очищаю рукавом от пыли, читаю маркировку – «92FS», узнаваемая итальянская классика, столь любимая армейцами и спецурой. Удобство, мощь и точность – на полсотни метров рассеивание не больше сигаретной пачки. Я не великий дока в оружии, но тот, кто играл в «Джагед Альянс», в оружейном магазине дураком себя не чувствует!
Затвор в заднем положении, на задержке. Патронов – голяк, однорукий десантник отстрелял все – до железки.
Прячу ствол в инвентарь, глажу падкую до ласки псину по лобастой бронированной морде.
– Хороша добыча, молодца! Теперь бы еще цинк патронов – тогда и Деда Мороза не надо.
На секунды мысль вихляет – интересно, а не намолят ли детишки себе бородатого старика в красной шубе? Детская вера сильна, а Дед – стопроцентно наш! Зная потенциальную реальность материализации, я и сам готов присоединить свет своей искры к сиянию детских сердец. Пусть себе катается дедуган на санях, дарит малышне подарки…
Трясу головой, очищая разум. Эх, Глебка… Задумался о светлом и чистом, придавливая сапогом чью-то оторванную руку и косясь на пентаграмму кровавого ритуала. Фантасмагория…
Двигаюсь по спирали дальше, заодно проверяя текущее время. Триста секунд в Зоне Альфа. Первый выход по плану у нас десятиминутный. Затем отправка гонца к нервничающим соклановцам, короткий отчет по ситуации, и мы уходим в длительную автономку, схлопывая за спиной выжирающий ману портал.
– Здесь тело, – комментирует свою находку Стас.
Иду на звук. Ныряю под покосившуюся кран-балку – видать, приходилось тут амерам кантовать крупногабаритные грузы. Огибаю рухнувшую серверную стойку, из которой уже кто-то вытащил кристаллы накопителей памяти.
Вижу фигуру Стаса, склонившегося над трупом в грязном лабораторном халате. На моих глазах контрразведчик снял с лацкана несчастного чудом уцелевший бэйджик и спрятал в инвентарь. Добытчик… Хочет набрать козырей для бесед с коллегами по цеху в Москве? Вполне возможно…
Погибший реально опознается интерфейсом как «Тело», без дополнительных маркеров взаимодействия. Никакой экстраинфы, таймеров разложения, иконок принадлежности и возможности применения спецабилок и профессий. Понимаю, что «свежевание» по отношению к человеку звучит гадко, но мы парни из игр, просты и утилитарны как лом.
На всякий случай командую:
– Зена, попробуй реанимировать научника.
Наш групп-хиллер задачу не обсуждает, молча кастует «Воскрешение». Райские фанфары звучат чуть глуше, чем обычно, чуда не происходит. Зена пересылает нам скрин своего интерфейса: «Невозможно оживить неодушевленный предмет».
Кошусь на вскрытую грудину трупа, на пустой провал на месте сердца и мысленно соглашаюсь – неодушевленный… Без души… И я догадываюсь, кто похитил эту душу.
Стас морщится, завершая обыск тела и по возможности отворачивая лицо в сторону. Смрад стоит убойный, хотя могло быть и хуже – разложение тормозится практически полной стерильностью экс-лаборатории.
Наконец особист подается назад и принимается брезгливо оттирать руки листами бумаги, во множестве разбросанными на полу. Взгляд его цепляется за печатный текст, контрразведчик на секунду вчитывается, замирает, а потом начинает торопливо сгребать макулатуру в кучи и одним движением скидывать ее в инвентарь.
– Что там? – меня уже самого начинает терзать любопытство.
– Журналы перемещений грузопотока, – неохотно отвечает Стас, продолжая выгребать листы из-под шкафов.
– Ясно. Для нас инфа бесполезная, а вот родная Контора многое бы за них дала? – забрасываю я пробный шар, пытаясь понять мотивы особиста.
– Угу… – соглашается тот и с удовольствием зачитывает шапку документа. – «Top Secret» – «Особой Важности». В случае разглашения может представлять угрозу национальной безопасности США. И список сотрудников с разрешенным доступом. Причем поименный, что тоже приятно!
– Понял, одобряю, – без особого интереса, да и без особой на то нужды, санкционировал я сбор чужих секретов.
Наша задача нынче лежит несколько в другой области. Ха, а ведь и у особиста есть свой хомяк! В очочках такой, с прищуром характерным!
Поворачиваюсь к нашему палу, задумчиво крутящему в руках пластину бронежилета, вспоротую чей-то когтистой лапой.
– Андрей, десять минут, время контрольного возврата. Сходи на ту сторону, доложись, слей видео и логи. Мы тебя ждем.
Анунах кивнул и двинулся к порталу, на ходу касаясь ладонью всего, что попадало под руку и перенаправляя предметы в инвентарь. Трофейная команда потом разберется, что к чему, грузоподъемность у паладина эпическая.
Дрожание бирюзовой пелены – и звезда временно потеряла один из своих лучей.
Барсик фыркал носом, крутился под ногами, стараясь не удаляться от вожака. В чужеродной, лишенной магии среде Ирбис чувствовал себя неуютно.
Гончая обнюхивала использованную пентаграмму, довольно простую, как на мой дилетантский взгляд. Полутораметровая окружность, вписанная в нее двенадцатилучевая звезда Эрцгаммы, состоящая из четырех смещенных треугольников. В центре – мелкие осколки использованного рубина-накопителя и десяток демонических рун.
Белка подняла голову и посмотрела мне в глаза, пересылая образ: смутная фигура демона, резко разводящая в стороны руки и одним движением вырывающая герметичную дверь лаборатории. Покосившись на полуметровой толщины створки, я поджал губы – сильны бродяги, не могу даже представить, какое давление нужно приложить, чтобы смять такой массив легированной стали.
Повинуясь непонятному инстинкту, гончая подошла к ближайшей колонне и задрала заднюю лапу. С шорохом разошлись пластины брони, звонкая струйка зажурчала в тишине огромного помещения. Сделав свое дело, псина опустила лапу и ошарашенно посмотрела на меня. Я ответил точно таким же недоуменным взглядом.
– Это что было? Ты мне еще гавкать начни…
Из стелса раздался негромкий смешок Стаса:
– Сдается мне, твоя Белка-Стрелка – тот еще кобелек…
Происшедшее не вписывалось в простейшую физику живых существ Друмира. Судя по всему, попав в мир с чужими законами, мы, вольно или нет, начинали подчиняться его правилам.