Исход
Шрифт:
— Отдайте мне этого лучника, и я, — он сделал акцент на последнем слове, — вас не трону. Или придется убить всех, кто мешает. Мне то что.
Ноэль взглянул на Маркуса — тот стоял, потирая мокрые от пота ладони. Охотник с ужасом смотрел себе под ноги, губы его дрожали. Толпа людей вокруг начала медленно расступаться, подскочившая к эльфу Лаурен потянула его за руку, но он отдернул ее и остался стоять рядом с тем, с кем делил последние пять дней. Впрочем, для него это и была вся жизнь.
Трактирщик двинулся вперед. Вскрикнув, Маркус развернулся и бросился бежать, однако брошенный вслед ему тесак, попав рукоятью, сшиб его с ног. Мимо Ноэля пронесся Гектор, став неожиданно быстрым. До нюха мечника долетел терпкий запах пота и хмельных специй. Люди в страхе разошлись, образовав широкий круг вокруг Маркуса. Стоная от боли, он кое-как поднялся, но тяжелая рука сзади уже легла на его плечо и сжала так, что все услышали, как хрустят его кости. Охотник вскрикнул, ноги его подкосились, и он начал падать, повиснув в мертвой хватке босса.
— И это ничтожество испортило мою дочь… — размышлял вслух трактирщик, смотря на безвольно болтающийся затылок Маркуса.
— Отец! — Крикнула навзрыд Си с того конца улицы, что вел на площадь. У девушки был громкий, звонкий голос, дрожащие вибрации которого разносились, должно быть, на кварталы. Но мечник этого не слышал. В это же мгновение Гектор, крепко держа Маркуса за плечо, обхватил ладонью его голову, и с омерзительнейшим звуком рвущейся плоти и лопающихся сухожилий вырвал её. По окружающей толпе прошла волна ужаса. Ноэль посмотрел в лицо этой голове — с раззявленным ртом, закатившимися глазами, подернутой гримасой смерти, застывшее где-то между мукой телесной боли и блаженством вечности. Но этот звук…
Гектор бросил голову к ногам прибежавшей дочери. Упав, голова Маркуса сделала несколько оборотов, пока не установилась лицом к Си, будто бы спрашивая у девушки вывалянными в песке губами, неужели одна ночь с ней стоит так дорого. Девушка упала на колени и разрыдалась.
Уходя, трактирщик даже не посмотрел в сторону Ноэля — только схватил за запястье свою дочь и медленно зашагал обратно, в свою обитель сигаретного дыма, скрипучих постелей и крепких напитков.
Ноэль еще какое-то время стоял, погруженный в себя, ощущением целого чувствуя, как вокруг разгорается нечто суетливое и тревожное, но он до самого конца не хотел возвращаться в реальность, омерзительную и несправедливую.
Он смотрел на голову своего друга. Что это, в сущности, был за человек? Эльф не смог бы ответить. Он хорошо его знал, и не знал одновременно. Родители, девушка, возраст, образование, религия, политические взгляды — спроси у него хоть что-нибудь из этого, и ничего, кроме молчания. И все же они были знакомы пять бесконечно долгих дней, а день здесь, в этом мире, шел, должно быть, за год. Ноэлю было легче так думать. Уж если тебе трудно, то всегда приятней считать, что труд этот невыносимо огромен.
Шум вокруг усиливался, мечнику все сложнее было удерживать тот взгляд в никуда, которым смотрит каждое разумное существо, когда погружается в водоворот собственных мыслей. Сейчас он не выдержит и осмотрится, и сердце его, уже немного успокоившееся, забьется с удвоенной силой. Он знал это.
Глава 4
Что-то маленькое ткнуло его в плечо.
— Ноэль! Пойдем! — Лаурен. Она смотрела на него. В глазах тревога, подернутая дымкой усталости. Им всем надо поспать.
Ноэль, Лаурен и еще десяток авангардистов бегом отправились к одной из средних улиц. Возле гостиницы с пегасом мечник заметил несколько зло озирающихся НИПов, и пару игроков, зажимающих кровоточащие носы. Да, именно об этом и подумал мечник, когда бросился в комнату Маркуса.
— Куда мы бежим? — Спросил он, глядя на спины согильдийцев.
— Надо оценить масштаб беды. У оружейной мы разделимся, тебе, Ноэль, на улицу Якова. — Не оборачиваясь, ответила Лаурен, — В дома не заходи, всех, кого увидишь, отправляй в наш дом. Своих мобов мы охладили, но, если придется сражаться с кем-то, вроде того… Остерегайтесь мест, где могут обитать сильные НИПы. Конюх Гордвуд, стражники, вышибалы, кто знает, какие у них вылезут характеристики. Нужно собрать как можно больше наших. Удачи.
— И вам. — Тихо сказал кто-то из игроков; остальные молча разбежались по двое-трое, чтобы затем опять разделиться. Ноэль же был один.
При каждом шаге в ножнах бряцали мечи. Он взглянул на время: 00:32:17. Прошло каких-то полчаса, а город изменился до неузнаваемости. Больше никто ленно не шатался по ночным улицам, теперь все передвигались почти бегом. Встречным игрокам Ноэль объяснял дорогу, слушая в коротких перерывах бега зудящий гул тысяч голосов, стоявший над городом. К сожалению, Аррелион был невероятно большим, и на его осмотр даже всей гильдией ушел бы не один час.
Оказавшись под окнами очередного постоялого двора, где проживали игроки, эльф услышал ругань. Так ругались только местные. Какой-то мужчина чертыхался и проклинал все вокруг, в его голосе, помимо неистребимой злобы, чувствовалось отчаяние. Кажется, он плакал.
Мечник прильнул к стене здания и стал наблюдать за парадным входом. Вот дверь открывается, и рослый мужчина в окровавленной пижаме, матерясь, вышвырнул одного за другим два трупа. Это были игроки. Один в штанах, другой совсем голый. На их телах Ноэль заметил множество окровавленных ран. Мужчина вернулся в прихожую дома и вышел оттуда с окровавленной саблей, явно принадлежавшей одному из убитых. Спрыгнув с крыльца, он направился к соседней гостинице.
— Зачем ты туда идешь? — Спросил Ноэль, выходя из укрытия.
Мужчина обернулся, лицо его было перемазано кровью и слезами.
— Чтобы убить ублюдков вроде тебя! — НИП поудобней перехватил оружие и бросился на мечника.
Ноэль пятился, попутно баффаясь и пытаясь рассмотреть характеристики нападающего.
— Я не желаю тебе зла. Я ничего тебе не сделал. Остановись.
— Я остановлюсь только тогда, когда это пронзит твою грудь! — Мужчина сделал выпад, но эльф сумел парировать и, почувствовав, что противник слабее, ударил того ногой в живот.