Чтение онлайн

Горничная пожелала ему доброго утра по-латышски, и он попытался в ответ сделать приветливое лицо. Она поставила поднос на стол, несколько смущенно улыбнулась и пошла к выходу. Валландер последовал за ней, чтобы запереть дверь.

Дальше все произошло очень быстро. Вместо того чтобы уйти, горничная закрыла дверь изнутри и приложила палец к губам. Валландер с непонимающим видом уставился на нее. Из кармана передника она осторожно вынула клочок бумаги. Валландер хотел было что-то сказать, но она прикрыла ему рот рукой. Он видел, что она боится, и понимал, что, хотя она вовсе не горничная, она не причинит ему никакого вреда. Ей было просто страшно. Валландер взял записку и прочитал текст, написанный по-английски. Он прочел его два раза, чтобы запомнить. Затем взглянул на женщину, и она засунула руку в другой карман, вынула что-то похожее на смятую афишу и протянула ему. Развернув листок, он увидел, что держит в руках суперобложку от той самой книги о Сконе, которую неделю назад подарил мужу этой женщины, майору Лиепе. Он снова взглянул на женщину, на лице которой отражался страх и что-то еще, возможно, решимость. Валландер сделал несколько шагов по холодному полу, взял со стола ручку и написал на обратной стороне обложки, изображающей кафедральный собор в Лунде, что он все понял: «I have understood». Затем вернул ей суперобложку и подумал, что Байба Лиепа выглядит совсем не так, как ему казалось. Что в точности представилось ему, когда майор сидел на диване у него дома в Истаде на Мариагатан, слушал Марию Каллас и рассказывал о своей жене по имени Байба, Валландер не помнил. Но это было другое, совсем другое лицо.

Пока он откашливался, женщина осторожно открыла дверь. Мгновение — и она исчезла.

Она пришла к нему, чтобы поговорить о майоре, ее погибшем муже. И ей было страшно. В записке говорилось: когда к Валландеру в номер позвонят и спросят господина Экерса, он должен будет вначале спуститься в вестибюль, а затем пойти по лестнице, ведущей в гостиничную сауну, и найти серую стальную дверь рядом с черным ходом ресторана. Эту дверь можно открыть изнутри без ключа, а на улице позади гостиницы его будет ждать она, чтобы рассказать ему кое-что об убитом муже.

«Please, [5] — написала она. — Please, please». И в этот момент он был совершенно уверен, что ее лицо выражало не только страх, но также решимость и ненависть.

«Все сложнее, чем я предполагал, — подумал комиссар. — Для того чтобы я это понял, потребовался курьер в костюме горничной. Я забыл, что нахожусь в чужом для меня мире».

Без нескольких минут восемь он вышел из лифта на первом этаже. Человек с газетой исчез. Вместо него стоял другой мужчина, изучавший витрину с открытками.

Валландер вышел на улицу. Погода оказалась теплее, чем вчера. Сержант Зидс ждал у машины и пожелал ему доброго утра.

Валландер сел на заднее сиденье, и сержант завел двигатель. Над Ригой медленно загоралось утро. Движение на улице было оживленным, и сержанту пришлось ехать не слишком быстро.

Все это время перед глазами Валландера стояло лицо Байбы Лиепы.

И ему вдруг неожиданно сделалось страшно.

Около половины девятого утра Курт Валландер обнаружил, что Мурниерс курит те же крепкие сигареты, что и майор Лиепа. Он узнал пачку с надписью «Прима», которую полковник вынул из кармана и положил перед собой на стол.

Валландер снова почувствовал себя в лабиринте. Сержант Зидс сопровождал его вверх и вниз по лестницам этого словно бы бесконечного здания, пока не остановился перед дверью, которая, как выяснилось, вела в кабинет Мурниерса. Вся эта серьезная процедура казалась Валландеру какой-то игрой: наверняка есть более короткий и простой путь, но не годится показывать его шведскому следователю, думал он.

Кабинет оказался обставлен по-спартански; единственное, что сразу привлекло внимание Валландера, были три разных телефона. У стены стоял резной запертый на ключ шкаф с документами. На столе у Мурниерса помимо трех телефонных аппаратов стояла большая чугунная пепельница, украшенная замысловатым узором. Поначалу Валландеру показалось, что на ней изображена пара лебедей. Но затем он разглядел, что рисунок изображал мускулистого мужчину, который нес знамя против сильного ветра.

Пепельница, телефоны и никаких бумаг. Жалюзи на двух огромных окнах за спиной Мурниерса были не то приспущены до половины, не то порваны, Валландер никак не мог разглядеть.

Глядя на жалюзи, он стремительно обдумывал неожиданную новость, которую ему сообщил Мурниерс.

— Мы взяли подозреваемого, — сказал полковник. — Как мы и надеялись, наше расследование этой ночью увенчалось успехом.

Первым делом Валландеру пришло в голову, что речь идет об убийстве майора. Но затем он понял, что Мурниерс имел в виду тех двоих со спасательного плота.

— Банда, — продолжал Мурниерс. — Это банда с филиалами от Таллина до Варшавы. Обширная организованная сеть преступников, промышляющих контрабандой, разбоем, кражами со взломом и всем, что может принести деньги. Мы подозревали, что с недавнего времени они начали торговать даже наркотиками, которые, к сожалению, стали просачиваться в нашу страну. Сейчас полковник Путнис как раз допрашивает этого человека. Скоро мы узнаем о них больше.

Последние слова Мурниерс произнес спокойно и уверенно, словно бы констатируя. Валландеру вдруг представилось, как полковник Путнис медленно вытягивает правду из подвергаемого пыткам человека. Существует ли грань дозволенного при диктатуре? Действительно ли тут царит диктатура?

Он вспомнил лицо Байбы Лиепы. Страх и нечто противоположное страху.

Когда вам позвонят и спросят господина Экерса, вы должны спуститься вниз.

Мурниерс улыбался, глядя на Валландера, как будто мог прочесть мысли шведского следователя.

Валландер постарался скрыть свою тайну, сказав то, что на самом деле не было правдой:

— Майор Лиепа производил впечатление человека, который не уверен в собственной безопасности. Но он никогда не говорил о причинах своей неуверенности. Это один из тех вопросов, на которые полковник Путнис должен постараться найти ответ. Существует ли связь между убийством людей со спасательного плота и смертью майора Лиепы?

Валландер словно бы уловил в лице Мурниерса едва заметную перемену. Стало быть, он сказал что-то, чего полковник не ожидал. Но что именно стало такой неожиданностью? Проницательность Валландера? Или же майор Лиепа действительно опасался чего-то, а Мурниерс это знал?

— Вы наверняка ставите серьезные вопросы, — продолжал Валландер. — Кто мог выманить майора Лиепу из дома посреди ночи? Кто имел основания убить его? Даже когда происходит убийство неоднозначно оцениваемого политика, следует выяснить, не было ли личных мотивов. Так поступали, когда убили Кеннеди и когда несколько лет назад шведский премьер-министр Улоф Пальме был застрелен прямо на улице. Обо всем этом вы ведь, разумеется, подумали? И вы, вероятно, пришли к тому, что личный мотив отсутствует. Иначе вы не попросили бы меня приехать.

— Все это верно, — ответил Мурниерс. — Вы опытный следователь и делаете правильные выводы. Лиепа был счастлив со своей женой. Он не ввязывался в дурные дела. Он не играл в карты, не заводил любовниц. Он был добросовестным сотрудником милиции и верил, что его труд поможет стране стать лучше. Мы тоже считаем, что его смерть, вероятно, как-то связана с его профессиональной деятельностью. Поскольку в настоящее время он не вел других дел, кроме расследования убийства двух людей со спасательного плота, мы попросили Швецию о помощи. Может быть, он рассказал вам что-то, о чем не упомянул в рапорте, написанном в день смерти? Нам нужны ваши сведения, мы рассчитываем на вашу помощь.