Чтение онлайн

Я оставил кастрюли рядом с мешком сахара. Спустя три дня к уже проросшим росткам я добавил полкилограмма сахара и вновь тщательно перемешал. Разумеется, все мои меры массы ингредиентов клались на глаз. После чего требовалось накрыть емкость марлей, но, к сожалению, у меня ее не было, однако я нашел в груде шмотья чью-то старую поношенную рубаху, по состоянию она была чуть лучше марли. Накрыв рубахой кастрюлю, я обмотал ее веревкой, чтоб не провисала, и поставил десять на дней у мешка с сахаром до образования закваски.

Запах начал понемногу разноситься по всему нашему жилищу. Поначалу никто этому не придавал значения, но еще через недельку, когда засыпал в кастрюлю еще полкилограмма сахара, запах брожения усилился.

Каждое утро, приходя с работы, я заглядывал в кастрюльку посмотреть на свое творение. Запах от него был мама не горюй, и пена поднялась до краев кастрюли. Макнув палец в кастрюлю и попробовав на вкус, я понял, что делаю что-то не так. Брожение идет, но толку нет. Что-то я упустил… И тут вспомнил, что отец надевал на бутыль резиновую перчатку, которая раздувалась, как арбуз. Он ее называл привет Горбачеву.

Я сходил в аптечную лавку и купил стеклянную бутыль на галлон, что составляло около четырех с половиной литров, а также презервативы…

Содержимое из кастрюли я перелил в бутыль, сверху на горлышко натянул презерватив. Тот оказался не таким, какие мы привыкли видеть, то есть был точно такой же, но вот плотность оказалась просто шедевральной. По толщине он был схож с резиновыми перчатками. Соорудив сию конструкцию, я поставил ее в угол.

В тот же день ко мне подошел Лукас.

— Джон, я тебе благодарен и в долгу перед тобой за то, что ты спас Дарину, да и, похоже, все свои сбережения потратил на нее. В общем… — Тут он сделал паузу. — Можешь больше не платить за проживание, это самое малое, что я могу для тебя сделать.

— Спасибо тебе огромное, но я же всё-таки живу здесь не один, а втроем, так что не могу принять твое предложение.

— Хм, — нахмурился Лукас. — Тогда скажи, чем это воняет из твоей комнаты?

— О, это я готовлю микстуру. Вдруг кто еще заболеет. Там, откуда я родом, мы все болезни ей лечим.

— Тогда, может, ты будешь проводить свои эксперименты в другом помещении? — прищурив глаза, произнес Лукас.

— Да я бы с удовольствием, но где?

— Идем со мной.

Мы вышли на улицу и обогнули здание, в подвале которого мы живем, после чего Лукас указал на заваленную мусором дверь.

— Там помещение небольшое, но думаю, тебе хватит. Только нужно будет там прибраться.

— Вот за это я тебе благодарен. — И я сразу же принялся разгребать завалы у двери, чтоб попасть в помещение.

Лукас, посмотрев на меня, улыбнулся, похоже, он понял, какую микстуру я собирался готовить. После чего вернулся к себе.

Спустя несколько часов непрерывной работы я все же смог расчистить завалы и попасть в помещение. Оно было небольшим, квадратов двадцать, скорей всего, это какой-то дополнительный вход в здание либо техническая комната.

Запах был тот еще, смесь сырости и тухлятины. Оставив дверь открытой, чтоб хоть немного выветрился аромат, да и полы подсохли, я вернулся к себе проверить брагу.

В бутыли брожение шло полным ходом, презерватив, натянутый на горлышко, начал раздуваться, еще неделя, и можно будет пробовать гнать самогон.

В предоставленном мне помещении сразу за углом входной двери из говна и палок я сделал небольшую печь типа буржуйки. Трубу от дымохода выпустил сразу же в дверь.

Поскольку самогонного аппарата у меня не было, да, собственно, и купить его сейчас не представлялось возможным, предстояло обходиться подручными средствами.

Подобрал большую кастрюлю по размерам, чтоб в нее как раз входила та, в которой я замачивал пшеницу. Из металлической проволоки, благо тут ее было вдоволь, смастерил подставку для маленькой кастрюли, чтоб она не касалась дна большой. Также на кухне у Дарины в закромах обнаружил широкую железную сковороду. Непонятно, зачем она ей была нужна, если, кроме похлёбки, ничего не готовили.

Я обстучал дно сковородки так, что она слегка напоминала форму конуса.

Задумка была такой, в большую кастрюлю заливается уже подготовленная пшеничная брага, на дно кастрюли ставится изготовленный из проволоки краб, а на него — пустая маленькая кастрюля.

Вся эта конструкция накрывается сковородой, в нее заливается вода. Сковорода служит вместо охладителя, а по ее конусовидной форме пары спирта должны скатываться и капать в пустую кастрюлю. Задумка была простой, но это в теории, как оно покажет себя на практике, было пока неизвестно.

И вот настал день икс, к тому же это были выходные. Из комнаты забрал бутыль и отнес все в свою каморку. Залив содержимое бутыли в большую кастрюлю и собрав всю конструкцию, как и планировалось, на буржуйке, я развел в ней огонь.

Спустя некоторое время процесс пошел. По краям неплотно прилегавшей к большой кастрюле сковороды вырывались спиртовые пары. Эти дырки приходилось подтыкать тряпками для полной герметичности конструкции, а вода в сковороде очень быстро нагревалась, оттого ее приходилось довольно часто менять и заливать холодную.

Огонь в печи я поддерживал небольшой, чтоб брага не сгорела.

Спустя пару часов я решил всё-таки проверить, верны ли были мои расчеты, и снял сковороду. В маленькой кастрюльке скопилось чуть больше пол-литра жидкости.

Достав ее, я поместил ее в холодную воду, чтоб охладить. По запаху был, определённо, спирт.

Ближе к вечеру со смены вернулся Роб, и я предложил ему опробовать первую партию моего самогоноварения. К моему удивлению, он с радостью согласился.

Поскольку закусывать было нечем, мы взяли лишь кружки и сухари и пошли в мою каморку.

Шмурдяк уже остыл и готов был к употреблению. Я разлил по кружкам и, поскольку сам приготовил сей напиток, сделал глоток первым.

Тут же по горлу и до самого ливера устремилось обжигающее ощущение. Ранее я особо не пил, тем более самогон, но этот мне показался довольно бодрым. Спиртометра, конечно, достать здесь было невозможно, но по ощущениям градусов пятьдесят.