Интриганка
Шрифт:
– А что она имеет общего со всем этим?
– Все. Эта дамочка значится у меня в списке подозреваемых под номерами первым, вторым и третьим сразу.
– Ты спятил!
– Эй, а я думал, чистильщики мозгов таких слов не употребляют!
– Ник, но почему ты считаешь, что Александра Меллис убила мужа?
– Была там в ночь убийства, и, кроме того, только у нее есть повод для преступления. Приехала в Дарк-Харбор очень поздно, с какой-то отговоркой, что задержалась будто из-за того, что перепутала аэропорт, где должна была встретить сестру.
– А что говорит сестра?
– Слушай, прекрати донимать меня расспросами! Какого дьявола, по-твоему, она должна говорить?! Они близнецы, пойми! Мы знаем, что Джордж Меллис был в ту ночь в Дарк-Харборе, а жена клянется, что не видела его. Дом, конечно, большой, но не настолько же! Далее, миссис Меллис отпустила на уик-энд всех слуг. Когда я спросил почему, она объяснила, что это была идея Джорджа. Ну а Джордж, конечно, уже ничего не скажет.
Питер глубоко задумался:
– Говоришь, у нее была причина? Какая?
– У тебя короткая память. Вспомни, кто заварил все это дело? Кто просил все выяснить про Меллиса? Леди была замужем за психопатом, получавшим сексуальное наслаждение от издевательств над проститутками и вообще над всеми, до кого мог добраться. Возможно, и ее избивал. Скажем, дамочка решила, что не желает больше терпеть. Потребовала развода. Меллис отказался. И верно, последним дураком нужно быть, чтобы добровольно с такими денежками распроститься! Она не осмеливается обратиться в суд: боится скандала – газеты тут же набросятся, как волки на добычу. Выбора не было, только убийство.
Ник откинулся в кресле.
– Что тебе нужно от меня? – спросил Питер.
– Информацию. Десять дней назад ты обедал вместе с женой Меллиса.
Паппас нажал кнопку магнитофона.
– Все показания будут записываться, Темплтон. Расскажи все о той встрече. Как вела себя Александра Меллис? Нервничала? Злилась? Рыдала?
– Ник, поверь, никогда не видел более жизнерадостной, счастливой женщины.
Паппас, резанув взглядом Питера, выключил магнитофон.
– Не морочь мне голову, друг мой! Сегодня утром я был у доктора Харли. Александра Меллис последнее время постоянно говорила о самоубийстве, и Харли даже выписывал ей какие-то лекарства. Попробуй сказать, что это неправда!
Разговор с лейтенантом Паппасом сильно обеспокоил Джона Харли. Детектив сразу перешел к делу.
– Жаловалась ли за последнее время миссис Меллис на какие-нибудь недомогания?
– Извините, – покачал головой доктор, – боюсь, это профессиональная тайна, которую я не вправе раскрыть.
– Прекрасно, доктор, понимаю. Старые друзья, все такое, и, конечно, вы были бы рады замять дело. – Паппас поднялся. – Речь идет об убийстве. Через час я буду у вас с разрешением прокурора на ознакомление с историями болезни и, когда найду все, что мне нужно, не откажу себе в удовольствии побеседовать с репортерами.
Джон молча смотрел на полицейского.
– Сделаете так, как предлагаю я, или будете упрямиться? Обещаю, никому ни слова. Ну?
– Садитесь! – велел Харли.
Паппас послушно сел.
– У Александры последнее время не все ладно с психикой.
– Что вы имеете в виду?
– Сильная депрессия. Навязчивые суицидальные мысли. Говорит, что хочет покончить с собой.
– Каким образом? Что-нибудь упоминала о кинжале?
– Нет. Рассказала, что постоянно видит во сне, будто тонет. Я выписал велбутрин, но она пришла и сказала, что улучшения нет. Тогда я предложил номифензин. Не знаю, помог ли он Александре.
Ник Паппас молча посидел, что-то соображая. Наконец он поднял глаза.
– Что-нибудь еще?
– Это все, что я знаю, лейтенант.
Но Джон сказал неправду и теперь мучился сомнениями. Он намеренно утаил правду о зверском избиении Ив Джорджем Меллисом, частью из-за того, что в свое время обязан был сообщить обо всем полиции. Но не сделал этого в основном из желания защитить семью Блэкуэллов. Джон не имел никакого представления, есть ли какая-нибудь связь между нападением на Ив и убийством Меллиса, но какое-то шестое чувство подсказывало, что лучше и не пытаться узнать правду. Харли намеревался сделать все от него зависящее, чтобы не дать в обиду Кейт Блэкуэлл.
Через четверть часа после того, как Харли принял окончательное решение, вошла сестра:
– Мистер Кит Уэбстер на второй линии, доктор.
Казалось, уснувшая на секунду совесть вновь пробудилась.
– Джон, – сказал Кит, – я бы хотел заехать к вам. Нужно поговорить. Вы свободны?
– Освобожусь. Когда?
– Часам к пяти.
– Прекрасно, Кит. До встречи.
Значит, спустить дело на тормозах вряд ли удастся.
Ровно в пять доктор Харли ввел в кабинет Кита Уэбстера.
– Хотите чего-нибудь, Кит?
– Нет, спасибо, я не пью. Простите, что вот так врываюсь.
Джону Харли казалось, что каждый раз, когда он видит Уэбстера, тот постоянно за что-то извиняется. Такой застенчивый, милый коротышка, никогда не обижается, рад всем угодить, в точности как щенок, ожидающий, пока его погладят.
Трудно поверить, что за этой унылой невыразительной внешностью скрываются блестящие способности и острый ум.
– Чем могу помочь, Кит?
Уэбстер набрал в грудь побольше воздуха:
– Это... ну хочу спросить... тот случай... когда Меллис чуть не убил Ив Блэкуэлл.
– И что же?
– Вы же помните, она едва не погибла.
– Да.
– Полиция так ничего и не узнала. Теперь, когда произошло несчастье... убийство Меллиса и все такое, не могу решить, стоит ли все рассказать следователю.
Вот оно. Выхода, кажется, нет.
– Делайте, как считаете нужным, Кит.
– Знаю, – мрачно кивнул Уэбстер. – Просто не могу перенести даже мысли о том, чтобы причинить вред Ив Блэкуэлл. Она такая необычная девушка!