Чтение онлайн

Женя. Я знаю, на что ты намекаешь. Последний раз: я не бандит. Я не пойду грабить мамочку. Так низко я еще не пал!

Филипп. Не пойдешь? А вот она тебя уже ограбила. Слушай меня, зануда. Пока ты интеллигентно переживал – донести или нет, твоя дорогая мамочка без всяких переживаний, как паровоз, перла прямо к полковнику со списком коммунистов в кулаке. Твои переживания обошлись тебе в двадцать тысяч франков.

Женя. Мама…

Филипп. Революция тебя надула. Контрреволюция тебя надула. Родная мать тебя надула. Я один тебя не надул.

Женя. Мама…

Филипп. Я могу предложить тебе средство хорошо отплатить мамаше и вместе с тем недурно заработать.

Женя. Ну?

Филипп. Банкирская контора твоей мамаши в пяти минутах ходьбы отсюда. Я думаю сейчас предпринять небольшой визит в банкирскую контору твоей мамаши. Там есть сторож. Сторож тебя знает, а?

Женя. Сколько?

Филипп. Я слышу язык мужа! Пять процентов от валового сбора.

Женя. За пять процентов ищи себе другого Мюрата.

Филипп. Семь!

Женя. Двадцать!

Филипп. Двадцать процентов наводчику? Это было бы с моей стороны просто неэтично по отношению к моим товарищам. Я и так тебе предлагаю максимум – десять процентов. Спроси их. Ты не знаком. Это Имерцаки. Он зимой очистил казначейство.

Имерцаки. Очень приятно.

Филипп. Это Мария Токарчук. Она разрезала падчерицу на сто кусков.

Токарчук (не без кокетства). На девяносто восемь.

Филипп. Ну?

Женя. Идет!

Филипп. Порукам!

Женя. Проклятая старуха! Она опять обманула меня. Идемте, я вам покажу, где банкирша Ксидиас прячет свои богатства. Мама, мама, ты завещала мне одни пороки! Мама! Я отрекаюсь от тебя! (Обращаясь к Филиппу.) А ты не боишься?

Филипп. Чего?

Женя. Что нас захлопают?

Филипп. Не будь идиотом. Полиция у меня в доле.

Начальник контрразведки – мой друг.

Санька. Филипп!

Движение среди бандитов. Филипп, хватаясь за карман, подбегает к Саньке.

Филипп. Спокойно. Это Санька-цветочница. В чем дело, Санька? Хочешь с нами работать? Хочешь вступить в пай? Правильно. Вот и Женя к нам пришел. Вот у нас собирается своя молодежь. Политика – вонючее дело.

Санька. Филипп! Нужно вырвать Мишеля из контрразведки Ты можешь: начальник контрразведки – твой друг.

Филипп. А что мне твои Мишели? Братья? Сватья?

Санька. Филипп! В эту минуту Мишеля мучают, может быть. Товарища! Революционера! Ты же идейный, Филипп! Ты же за революцию.

Филипп. Не закручивай мне, девушка! Это тебе не митинг. Плевал я на революцию! Я капиталист! Спасать большевика? Это у тебя от молодости, Санька. Вот смотри, Женька. Тоже играл в революцию. Тоже дружил с Мишелем. А потом донес на него. И пошел ко мне. Человек растет.

Санька. Это же не он донес. Это его мать. Она свое получит.

Филипп. Ого, Женька! Из тебя выйдет толк. Ловко ты забил девушке баки. (К Саньке.) Это донесли и он, и его мать. Это семья.

Санька выхватывает револьвер.

Женя бросается под скамью.

Токарчук (дрожа). Будет мокрота! Будет мокрота! Квас потечет! Квас потечет!

Филипп (к Саньке). А ну, прими балалайку.

Филипп и Имерцаки обезоруживают Саньку.

Филипп (наставительно). Нельзя долго держать балалайку в руке, а то она сама начинает играть.

Женя (вылезая из-под сканьи, к Саньке). Героиня! Никаких героев нет. Ты слышишь? Все в мире обыкновенно. Ты слышишь? (Берет у Имерцаки Санькин револьвер.)

Санька (бьется в руках бандитов). Партия приговорила доносчика к смерти. Он умрет!

Филипп. Иди ты со своей партией знаешь куда! Будешь мне голову крутить – я тебя сразу не узнаю.

Санька. Пустите меня! Я должна спасти Мишеля!

Имерцаки. Люди делом заняты, а она лезет со своими Мишелями.

Входит Али.

Али. Санька! Санька!

Али замечает Женю. Оба потрясены.

Женя (роняет револьвер). Держите негра! Он видел меня в штабе… (Выбегает из аптеки.)

Али. Бангвелло, Мишель, Мишель! (Поднял оброненный Женей револьвер, выбегает из аптеки.)

Санька – за ним. Сквозь широкое окно аптеки видна ночная улица. Там пробегает Женя. Выстрел. Женя падает. Свистки.

Филипп. А ну, канем отсюда, быстро.

Бандиты убегают.

Аптекарь (выходя из своего угла). Боже мой, что это за время! Что это за сумасшедшее время! Я хочу жить тихо. Отчего я не умер в тысяча девятьсот шестнадцатом году!…

Камера в контрразведке. Взад и вперед по камере шагает Бродский. Голова его забинтована. Останавливается. Поднимает кусок штукатурки. Пишет на стене.

Бродский (пишет). «Здесь весной 1919 года сидел коммунист Мишель Бродский. Его выдал Евгений Ксидиас, сын банкирши. Товарищи, убейте доносчика. Пусть другим станет страшно выдавать коммунистов».

Дверь отворяется. В камеру вталкивают женщину. Дверь затворяется.

Бродский. Жанна!

Жанна. Мишель!

Бродский. Жанна, и ты попалась! Пошла в кабачок?

Жанна. Нет, Али меня предупредил, что нельзя в кабачок.

Бродский. Где же тебя взяли?