Инок
Шрифт:
– Вы извините, конечно, товарищ лейтенант, но мне больше нечего добавить, мы и вправду просто гуляли, – Игорь хотел, было, сказать ещё что-то, но тот перебил его голосом грубым и бесцеремонным:
– Я в последний раз спрашиваю, что Вы делали в час ночи на улице? И хорошенько подумайте перед тем, как ответить. Будете врать – пеняйте на себя. Ваша судьба сейчас в моих руках. Перепашу жизнь, словно трактор, ей-богу.
Ему в тот момент было чрезвычайно приятно осознавать свою ничем не ограниченную власть над судьбами ребят. Парень отвернулся от этого человека, сделавшегося для него вдруг таким противным и омерзительным. Уставившись в пол, он лишь угрюмо бубнил себе под нос:
– Мы просто гуляли.
– Увести.
В комнату вошли два солдата и вывели Игоря на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Голова немного закружилась после долгого и нудного разговора в душном кабинете.
Войдя в камеру, почувствовал даже некоторое облегчение. Шли уже третьи сутки, после того как их закрыли, и за это время не прояснилось пока совершенно ничего. Оставалось неясным, чем же все-таки кончится вся эта заваруха.
«Васька, конечно же, ничего не сказал. Но что тогда было в том протоколе?» Эти и еще многие вопросы не давали покоя.
«Что же, пускай будет то, что будет. Время само расставит все на свои места».
Лысого с немцем на губу отправили прямо из лазарета. Как только дверь за конвоиром захлопнулась и ребята остались вдвоем в темной и сырой камере, стало ясно, что здесь им совершенно не нравится, и нужно выбираться во что бы то ни стало и причем как можно скорее. Первым заговорил «лысый»:
– Что делать-то будем? Допрыгались, значит.
– А что допрыгались-то, что допрыгались?
– А то, что командир как узнает, что мы бежать хотели, так сразу же отправит служить туда, где Макар телят не пас. Объект здесь секретный, и нарушителей держать не станут. Стройбат, крайний Север, Магаданский край – романтика.
Он невесело рассмеялся.
– Послушай, ты чего мандражишь раньше времени?
«Немец» был спокоен. Перестав смеяться, «Лысый» с удивлением посмотрел на своего товарища.
– Ты что, недопонимаешь, что ли чего, или как? У тебя план какой-то есть?
– И план есть. И выход есть. Понимай, как хочешь. Но главное, слушай и запоминай. Не дай Бог, что-нибудь перепутаешь. У следователя расскажем все как было, но только с точностью до наоборот. Не мы с тобой, а Игорь с Васькой бежать хотели – понял? Мы решили их остановить, ну, и они, в общем, бить нас стали. Все ясно?
«Лысый» аж рот от удивления раскрыл. Все сказанное «Немцем» оказалось просто до гениальности. И как это ему самому в голову не пришло?
– Все ясно, – только и смог произнести он в ответ.
– В общем-то, они нас крепко поколотили. Но сейчас это только на руку. Главное, нужно успеть первыми попасть к следователю и обо всем рассказать. И тогда, уж точно поверят именно нам. Понял?
– Понял, чего ж не понять.
– Эх ты, валенок.
– А теперь вставай, будем долбиться в дверь, проситься на выход.
На следующий день Игоря вновь вызвали на допрос. В знакомой уже комнате сидел все тот же самый следователь, но уже на пару с комбатом.
Командир слыл в батальоне начальником жестким, но справедливым, и правда была для него всегда на первом месте. Не имело совершенно ни – какого значения то, насколько важна и значима эта правда и какие трудности нужно будет преодолеть для того, чтобы до нее все-таки докопаться. Он никогда не задумывался так же над тем, нужна ли вообще кому-то из людей эта самая истина и стоит ли, собственно, до нее докапываться. Человек прошел войну в Афгане, имел много правительственных наград, три ранения, контузию, не имел денег, слыл самодуром, но солдаты его уважали.
– Ну, что, Николаев, будем дальше отпираться или все-таки сознаемся? На лице у говорившего было написано, что на этот раз он не склонен к долгой и продолжительной беседе.
– Мне больше нечего Вам добавить.
– Введите его, – крикнул он солдату, стоявшему в коридоре. В комнату ввели Ваську.
– Ну, что, голубчики, значит, сознаваться мы не хотим?
Говоривший ехидно улыбнулся, давая всем понять, что именно сейчас он намерен представить на всеобщее обозрение, гений своего профессионализма. Игорь поднял голову и встретился глазами с другом. По открытому и прямому взгляду товарища сразу понял, что тот ничего лишнего не сболтнул.
«Что же, уже хорошо».
Но у детектива для ребят имелся в запасе еще один, особый сюрприз. Это легко было определить по тому, как уверенно он себя вел, как нагловато и ехидно разговаривал с солдатами. И Игорь не ошибся. В комнату ввели «Лысого» и «Немца». По их одежде стало понятно, что пришли они не с губы, а прямо из казармы.
– Странно. Почему их не закрыли?
Неприятный холодок пробежал по спине.
«Что-то здесь не так. Что ж, сейчас все станет ясно». С вошедшими лейтенант разговаривал вежливо, даже, можно сказать, любезно, с какой-то особенной, заискивающей гримасой на лице.
– Проходите, ребята, располагайтесь. Поясните, пожалуйста, еще раз нам истинное положение вещей, что именно произошло в ту самую злополучную ночь?
– А чего рассказывать-то, – уверенно начал «Немец». – И так уже все ясно.
Игорь с удивлением поднял на него глаза. Вошедший не обратил на это внимания.
– Мы случайно узнали, что эти двое собираются бежать, и решили, в общем, их остановить. Вышли на улицу, ну и смотрим, они следом идут. Тут драка завязалась. Сами понимаете – другого выхода не было. Ну, вот и все, пожалуй.
Васька от удивления аж глаза вытаращил. Игорь тоже растерялся. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Комбат в задумчивости почесывал затылок.
– Так кто же все-таки из вас вышел сначала? Вы говорите одно, дневальный другое. И кто говорит правду?
– Так может, мы и перепутали что, товарищ командир, сами понимаете, волновались ведь.
– Могли, конечно, и перепутать. Ладно, разберемся. Этих двоих обратно в камеру, – он кивнул на Ваську с Игорем.
– А вы завтра после развода ко мне.