Чтение онлайн

— Да черт его знает. Ну, там, рельсы раскручу, стрелку переведу не туда куда надо, взрывчатку подложу, да мало ли…

— Ну, то есть способы есть, да?

— Конечно есть. Причем со времен партизан Великой Отечественной или даже еще раньше.

— А в рукопашную на паровоз ты не полезешь? Ну, или с автоматом на путях не встанешь?

— А смысл? Что с автоматом, что без автомата, один фиг, задавит. Так что лучше рельсу разобрать и тихонько пустить под откос.

— Ну так вот, коллеги, обратите внимание: Спартак сейчас озвучил ключевую мысль.

— Но «стилеты» — это люди, а не паровозы, — заметил доктор. — Их под откос не пустишь.

— Верно, они люди. И их можно убить. Поэтому главное правило: если ты первым заметил «стилета», убивай не раздумывая. Пока он не знает о тебе, есть определенный шанс, что тебе удастся убить его. Как только он тебя увидел — даже если вы в совершенно одинаковом положении, — твои шансы против него падают почти до нуля, ну, для оптимизма возьмем примерно один к ста. Если же он тебя видит, а ты его — нет, шансов выжить у тебя нет. Алекс, тебе понятно, почему мы не догнали «Веника» в усадьбе?

— Ну, в общем… Гхм…

— У нас были ножи. У него тоже. Если бы мы догнали его, он бы нас убил. Без вариантов.

— Так уж и без вариантов? Один двоих?! Я бы не сказал, что он богатырь…

— Без вариантов. Нам нужно было срочно сгенерировать ощутимое преимущество. И только после этого можно было вступать в контакт.

— Да, концепцию я понял, но…

— Что?

— Извини, Степа, но как-то слабо во все это верится. Я не встречал воина круче тебя. Как по мне, так ты натуральный Терминатор. Я просто не верю, что есть воины лучше тебя!

— Скажем так: многократно лучше. Вот смотри, ты за последние полгода заметно приподнялся в «боевке». Есть такое дело?

— Ну, в общем, да. Полгода назад я вообще был полным чайником. А сейчас я стал гораздо… гхм… пардон, за нескромность, в общем, сейчас я кое-что умею.

— Ты занимался полгода под нашим с Юрой присмотром, примерно по три-четыре часа через день. Добрые три четверти этого времени — общефизическая подготовка и поведение в разных ситуациях. Собственно на умение убивать ты тратил от силы по часу в день или того реже. Так получается?

— Ну, в общем…

— «Стилета» учат убивать и не быть убитым восемнадцать часов в сутки, на протяжении десяти лет, без перерывов. Начиная с тринадцати лет он постоянно катается на практику в «горячие точки». В итоге такой наезд к концу обучения составляет не менее трех лет интенсивных боевых действий в особых условиях — под руководством лучших в мире специалистов. Причем практикуются они меньше всего на территории своей страны, катаются по всему миру, и в основном в такие места, где бывает дикая резня, типа как в Руанде, Уганде, Судане, Боливии, и в прочих приятных местах, где счет убитым идет на тысячи и далее… В общем, рассказывать можно долго, но просто примите на веру: это не просто хорошие бойцы, не «крутой спецназ», и даже не Мастера Боя. Это ангелы смерти.

— Да уж… Очень поэтично.

— Очень реально. И знаете, что нас всех спасает?

— Что мы не пересекаемся с их интересами и не входим в орбиту их жизнедеятельности? — предположил доктор.

— Хм… Теперь, как видите, входим. Нет, нас спасает, что их очень мало. Это «штучная работа», «раритеты». Каждый «стилет» — это в первую очередь командир группы и сам себе автономный оперативный штаб, а уже после всего — собственно исполнитель. Он имеет доступ к лучшим ресурсам страны и любым специалистам, которые ему понадобятся, но все они — не «стилеты», и работать против них гораздо легче, чем против самого «стилета». Вам понятно, почему я убил двоих «спецов» в полынье?

— Да, теперь понятно, — кивнул я. — Кто-то из них мог оказаться «стилетом», и если бы он добрался до берега и «телки» стали бы его «пеленать», как и планировалось с самого начала…

— Молодец. Ну что, думаю, «вопросов» по «стилетам» больше нет?

— О нет! — воскликнул доктор. — Вопросов целый вагон и маленькая тележка.

— А я не намерен на них отвечать. Вы и так узнали столько, что вас прямо сейчас надо убивать.

Последняя фраза была сказана с неопределенной интонацией, этакая фирменная «плюшка» Степы, он порой говорит страшные вещи обыденным тоном и непонятно, это шутка, или…

— Ты мне главное скажи, — потребовал Спартак. — Ты сам не «стилет»?

— Ха! Даже рядом не валялся, — Степа почему-то смутился. — Просто… В числе прочего меня учили противодействию «стилетам». Я знаю, кто они такие, на что способны и как с ними бороться. Я видел, как они работают. Я с ними тренировался, и… гхм… в общем, доводилось работать с ними в оперативном сопровождении и даже на контроле.

Уй, как интересно! Раскрутить бы тебя, мистер «Мешок С Тайнами», на откровения по поводу этого оперативного сопровождения и «контроля»… Хотя шансов очень мало. Вообще, тот факт, что мы сейчас вот так свободно трещим насчет «стилетов», это своего рода эксклюзив. Степа не склонен к припадкам откровения, и если что-то рассказывает «сверх нормы», то только потому, что видит в этом некую целесообразность.

— Есть жизненно важный вопрос по предстоящей работе, — вспомнил я.

— Ну, если жизненно важный…

— Чем «стилет» отличается от обычного человека? Как вообще узнать, что ты имеешь дело со «стилетом»?

— Никак.

— Что, совсем никак?

— Совсем. Их с детства учат выглядеть неопасными. Нестрашными. Заурядными. Они умеют это делать так же хорошо, как и убивать. Это основное правило «стилета». Среди них нет «качков», «спецов», «крутышей» и прочих брутальных типов. Они все поголовно выглядят как типичные «лузеры» и «зауряды».

— Погоди… А как же тогда ты понял, что в зале мимо нас прошел не Веник, а «стилет»? Как вычислил, что на шефа напал именно «стилет», а не Веник?

— Ну… Когда шли на аудиенцию, я не знал, что это «стилет». Я просто «автоматом» сравнил его с Веником и понял, что это другой человек. Меня учили это делать. Но это был проходной момент: док опознал его как Веника, остальные не обратили внимания, поэтому сразу выкинул из головы.

— А при нападении на шефа?

— Там все было значительно проще. Видите ли… Вот прикиньте, человек тренируется восемнадцать часов в сутки, на протяжении десяти лет. В этом его жизнь, он больше ничего другого не делает. У него стальные мышцы, гибкость акробата и молниеносность мастера кунг-фу — и ему постоянно приходится все это скрывать. Он в совершенстве владеет своим телом и в обиходе умеет выглядеть тюфяком, быть неуклюжим, расслаблять мышцы так, что может показаться, что рядом инвалид, калека, больной и так далее… Но когда он в темноте приближается к жертве, чтобы нанести смертельный удар, он делает это как любой нормальный крадущийся тигр. Притворяться больше не надо, он в последней фазе атаки. Я увидел это и сразу понял, с кем мы имеем дело.