Ингредиент
Шрифт:
Я бы рассказал вам, подробности, о том, как я попал на эту должность. Но вы должны меня понять, что если я вам это расскажу, то меня ждут крупные неприятности. Так что не обижайтесь, за скрытие этих нюансов. Очень важных нюансов.
По секрету: когда банкиры собираются за ужином, они говорят об искусстве; когда за ужином собираются художники, они говорят о деньгах.
…Parole-Parole-Parole…
Настал рассвет.
Заведение понемногу пустеет.
Все разошлись. Так тихо стало.
Наши повара и персонал так же начинают покидать заведение.
Официантки давно уже ушли. Вот же ленивые мрази.
И вот остался лишь Я и Кандид, который уже собирается уходить, как и я сам.
Но прежде он как обычно подходит ко мне…
— Наконец-то закончился, этот чёртов день!
— Ты имел в виду, закончилась ночь?
— Не важно! Завтра рано вставать, нужно снова явиться в суд. Может, выпьем, Эммануэль?
Мне не хотелось вам этого говорить, но меня так зовут.
— Нет, я устал, хочу поскорее вернуться домой.
— Не будь занудой. Пошли на кухню. Завтра у меня суд, я хочу расслабиться…
Да уж, Кандид, разводился со своей женой, он мне все этим уши прожужжал.
Как упоминал Кандид; Судебный процесс всё ещё длится, а длится он уже целых три с половиной года. Его бывшая супруга, по решению суда, забрала почти всё его имущество, и даже дочку. Раньше они часто говорили о жизни, о жизни вообще: «Мне хорошо, мне плохо, скучаю по такой-то, хочу того-то, ищу новые цели». Обычно они лгали, не специально, просто так получалось, и постепенно это стало надоедать им обоим. Тогда они перешли к другой теме – разводу. Я не помню всех подробностей. Ну, ладно, помню!
Этот увалень мне все подробности своей проклятой жизни рассказал за короткий срок.
Погодите-ка! Как это я оказался на кухне?! Почему я до сих пор слушаю его?
— Представляешь?! Эта сука ещё забрала все мои медали. Ну, на кой чёрт ей эти железки?! Она просто хочет забрать всё, что дорого мне. Она подобным образом издевается надо мной! Она даже ребенка против меня настроила. Если я сдаю позиции на суде, то ради ребенка, чтобы этот ад для него побыстрее закончился, они же мелкие, они все запоминают. Я знаю, я уверен, что эта сука следит за мной. Она может быть
где-то рядом. Может она сейчас в здании? Да-да, она способна и на такое! Способна!
Ты не представляешь, на что она способна, чтобы испортить мне жизнь! А потом будет жаловаться этим чёртовым присяжным, какой я сумасшедший и опасный.
На самом деле я почти не слушаю его. (Ну, почти). Если честно прискорбное положение Кандида меня даже как-то забавляет. Наверное. (Я не собираюсь жалеть его, или давать советы, можно, конечно, дать совет, но нельзя поделиться разумом и тем более им воспользоваться).
— Годы ушли. А я превращаюсь, словно в старикашку. Я больше не чувствую себя живым. – Говорил Кандид и пролил скудную слезу. Но этим все не закончилось, этот увалень начал рыдать, как малое дитя.
— Ты же мужик! Прекращай ныть. – Тут я пытался его подбодрить.
— Я был одиноким снайпером! Я отслужил родине. И что с этого получил?
Большую часть своей жизни я проживаю по привычке, я трачу так много сил, но это ничего мне не приносит. Ну, а теперь, судьба занесла меня сюда, втянув в новую игру.
— Чего?! Снайпером? Ты же говорил, что был пехотинцем или…
— Я был одиноким снайпером! – Повторял Кандид и плакал.
Вот же лжец! Каждый раз он мне заливает свои нелепые военные истории, чтобы заполнить чувство собственной важности, которое далеко в прошлом.
— Да, хватит ныть! Я сейчас с тобой разговариваю совершенно откровенно. И я совершенно не понимаю, что происходит у тебя в голове.
Черт побери, этот семидюймовый переросток своим нытьем вывел меня из себя.
Да ну его к черту, у меня своих проблем по горло, я его морально не потяну.
Кандид жадно пьёт из своей фляги. Да так, что мне тоже захотелось.
— Она может быть здесь. Что это?! Ты слышал шум? – Кандидa несколько раз скрючило весьма странным образом, лицо у него перекосилось, веки сморщились.
— Не-е это просто сквозняк. – Ответил Я.
— Это может быть она! Чёрт возьми, если она узнает, где я работаю, или что я вообще работаю; она точно меня упечет за решетку, за скрытие алиментов. Я не позволю ей этого!
В этот же миг, Кандид сорвался со своего места и вытащил пистолет.
Разве он не должен был сдать его после окончания рабочего дня?
Он передернул затвор. Это уже опасно, черт возьми! Это вообще боевой пистолет?!
Конечно же, я испугался, но мой страх приглушался его страхом.
— Ты слышал? Опять. Она здесь. Ложись! Она не должна меня увидеть!
В его тело словно вселился какой-то злобный демон, отравивший его разум.
Кандид всё кричал, но неожиданно он резко упал на пол, направив пистолет на дверь, и потянул меня за собой.
Я стукнулся подбородком об пол... – в моих глазах всё поплыло.
Да уж, не самая приятная беседа. Но неадекватные выкрики Кандида, мне не впервые встречаются. А вот пистолет это уже что-то новенькое. Я пытался сохранять мужество и делал вид, что не замечаю его странностей на пьяную голову.
Я решил взять все под контроль. (Сейчас я с ним разберусь!)
Встав, потирая свой подбородок, я сказал:
— Успокойся! Встань с пола и сядь на место. Ты же мужик! Возьми себя в руки, и спрячь пушку! Давай живо, встал я сказал! Сядь и успокойся!