Император
Шрифт:
Бедолага едва успел повернуться, как здоровенный кулачище Фридриха со смаком впечатался ему в нос!
Кандидат в мастера спорта по боксу среди юношей Вожников оценил удар на пять баллов! Фридрих бил, как и просили – не сильно, но кровь пустил – для носа-то много ль надо?
– У-у-у-у! – Закатившись от удара под лавку, завыл Бруно, а углядев склонившегося над ним обидчика, заплакал навзрыд. – Не бейте меня, пожалуйста, не бейте…
– Да успокойся. – Усевшись на корточки, господин Георг погладил его по голове. – Никто тебя больше бить не будет, обещаю. Просто кровушкой своей поделись, поверь, так для дела нужно… Лерба!!! – Князь обернулся. – Где ты там ходишь-то?
– Я здесь, господин… Ой…
– Воды холодненькой принеси – умой этого… Да! И попроси на конюшне кнут.
Введенный под руки монах сразу сомлел, едва только углядел в мрачном полумраке стоявшую у окна зловещую фигуру с обнаженным, заляпанным свежей кровью торсом и с длинным кнутом в руке. Настоящий висельник, палач – куда там Немому Гуго! Рожа – квадратная, кирпичом, а уж ухмылка…
– Хочешь, чтоб тебя сначала побили? – язвительно осведомился… герр Георг. Монах его сразу узнал, еще бы… – Думаю, мой палач сможет перебить тебе позвоночник с одного удара… А ты что скажешь, Бруно?
– Не, с первого удара не перебьет – прицелиться надо. Но со второго – точно!
Увидев мальчишку, брат Деметриус… брат Арнольд – доверенное лицо аббата обители Святой Магдалены! – сразу все понял. Значит, не показалось – хитрая физиономия юного прохвоста еще там, у корчмы, мелькала… Теперь все ясно – пощады не будет… если…
В конце концов – он, брат Арнольд, всего лишь исполнитель… всего лишь…
– Я рассажу все, что вы хотите знать, – твердо заявил монах. – Спрашивайте.
Часа через три, уже после обедни, к стенам доминиканского монастыря Святой Магдалены, скрипя колесами, подъехали две большие, крытые рогожками телеги с чумазыми возчиками.
– Эй, отворяй! – Спрыгнув с телеги, такой же чумазый, с карими глазами мальчишка нахально забарабанил в ворота. – Оглохли вы там, святые отцы, что ли?
– Чего надобно? – Сверху в узенькое окошко-бойницу высунулась заспанная физиономия монастырского стража, на редкость щекастая и упитанная. – Чего орешь, паршивец, спрашиваю? Хочешь, чтоб мы тебя отдубасили? Так это сейчас, мигом.
– Ха! – подбоченясь, ничуть не испугался мальчишка. – Тогда на зиму останетесь без угля, мне-то что!
– А-а-а! Так вы углежоги, – наконец-то сообразил страж. – А мы вас только к пятнице ждали. Ныне отец настоятель с отцом кастеляном в отъезде, распорядиться некому.
– Ну, раз некому, так мы можем и уехать, – чумазый паршивец обиженно сплюнул. – Мне-то что? А уголь и на базаре продадим, запросто. – Он повернулся к телегам и замахал рукой: – Разворачивай, братцы!
– Эй, постой, постой! – испугался монах. – Постой, кому говорю, чтоб тебя разорвало! Обождите… сейчас, соображу.
– Давай, соображай. Только быстрей мозгами своими ворочай – до ночи ждать не будем, нам еще домой возвращаться.
Щекастая морда монастырского стража исчезла, а через некоторое время – не столь уж и долгое – за воротами послышался натужный скрип засова.
– Заезжайте, – отворив ворота, махнул рукой мордастый страж. – Эй, брате Матиас, покажи им, как подъехать к амбарам.
– Сделаю, брат Дитмар, покажу.
Бывший среди «угольщиков» князь пониже надвинул на лицо капюшон, увидев одного из своих старых знакомых. Впрочем, в таком виде его не узнал бы сейчас даже сельский участковый уполномоченный, «пятнадцатилетний капитан» Крабов, проработавший на своем участке лет двадцать, но не поднявшийся до майора вовсе не из-за пьянки, а ввиду исключительной неуживчивости с начальством. Даже он – не узнал бы, а уж тем более какой-то там монах!
– Ой, брат Арнольд! – увидав сопровождаемого дюжими углежогами монаха, несказанно обрадовался брат Дитмар. – Как хорошо, что вы здесь – есть хоть кому распорядиться!
– Распоряжусь, распоряжусь, – нервно отмахнулся клирик. – В амбарах места пока нет. Уголь пусть в подвал сыплют – потом в амбары перенесем. Брат Дитмар, ключ от подвала у кого?
– У подвальной стражи, у кого ж еще-то, брате Арнольд? Погодь, сейчас велю принести.
Дальше все оказалось делом техники. Пока часть «оперативной группы» под видом углежогов разгружала уголь, с полдюжины особо одаренных специфическими талантами человек под предводительством самого князя проникли в отделение узников и, перекусив прихваченными с собой щипцами решетку, вошли в извилистый коридор, скрытый в полумраке…
– Куда? – Невесть откуда выскочил вдруг страж… тут же получил в зубы от Фридриха Колесо и рухнул на пол.
– Молодец, Фриц, – одобрительно покивал Егор. – Чистый нокаут. Оп! – Он схватил за грудки следующего: – Где тут у вас колдунья?
– Ммм… – замычал тот.
– Глухонемой, что ли? Понятно…
Короткий хук слева в скулу… и тот же результат – нокаут.
Фридрих Колесо уважительно крякнул:
– А вы умеете бить, господине.
Еще немного пройдя, вся компания остановилась перед запертой дверью. Повинуясь нетерпеливому жесту князя, Фридрих отодвинул засов… скрипнули петли…
– Эй, кто тут яду просил? – заглянув в темную сырость, весело выкрикнул Вожников.
– Яд? – послышался усталый женский голос. – Я… я просила, да…
– Тогда пошли! – махнул рукой молодой человек. – Яду, видишь ли, мы не нашли, так ты, если надо, сама себе купишь, ага? Ну, идем же! Или хочешь остаться здесь?
– Нет… но… кто ты?
– Ты еще спрашиваешь?!
– Прости. Я поняла. Просто никак не могу поверить.
– А ты постарайся. Ну? Что сидишь-то! У нас мало времени.
– Цепи…
– Ах, цепи… Тоже еще проблема. А ну-ка, Фридрих, займись!
«Углежоги» уехали так же внезапно, как и явились, прихватив с собой брата Арнольда и освобожденную колдунью Марту.
– А с угольщиками славно вышло! – шумно радовался осмелевший Бруно.
Брат Арнольд скривился:
– Так бы гладко не сладилось, коли б я вам про угольщиков не сказал.
– Не сказал бы?! – без всякого почтения хлопнув монаха по шее, усмехнулся Фриц Колесо. – А куда б ты, болезный, делся-то?