Чтение онлайн

— Я убиваю Коркорана — или он убивает меня. И то и другое тебе на пользу, потому что игра прекращается. А я? Какая от этого польза мне?

— Ты возвращаешь свою репутацию. Затыкаешь пасть всем этим гадам, которые начали о тебе болтать.

— Довольно! Репутация — это, конечно, важно, и я сделаю то, что нужно. Но я хочу знать вот что: за что я работаю? Сколько получу, если буду играть?

Ренкин снова схватил его за руку и потащил к двери:

— Не говори глупостей, Крэкен. Ты же меня знаешь.

— Конечно, я ведь не пьяный.

— Значит, знаешь, что я тебя не оставлю, ты получишь то, что тебе причитается.

— Говорю тебе, я не пьян и не сплю, Ренкин. И хочу слышать серьезный разговор.

— Ну ладно, сделай то, что нужно, и получишь тысячу. Устраивает?

— Я же тебе сказал, что я не пьян. Ты что, не веришь мне, Ренкин? Думаешь, что я пьян или полный идиот?

— Послушай, Джо. Неужели тебе мало целой тысячи? Ты меня знаешь, мой кошелек всегда открыт для друга. Сделай дело и бери две.

— Послушай меня, Ренкин. Мы же говорим о Коркоране. Ведь именно его нужно убрать.

— Мне это известно. А что такое Коркоран? Кто он такой? Черт с рогами, что ли?

— Если не черт, то его родной брат. Я бы скорее согласился погладить по головке гадюку, чем связываться с этим типом, да еще стреляться с ним. Это опасный тип, Ренкин, сущий дьявол, верно тебе говорю.

— Три тысячи, Джо. Три тысячи славненьких хорошеньких баксов!

Крэкен пожал плечами. Потом сел и покачал головой.

— Клянусь небом! — вскричал Ренкин. — Ты хочешь, чтобы я тебе заплатил столько, сколько мы бы потеряли, если бы Коркоран продолжал игру?

— Не говори глупостей, приятель, потому что этот Коркоран еще как следует и не разыгрался. Он уже выиграл семь тысяч. Он ведь играет так, словно деньги для него все равно что грязь. Я серьезно. Он их просто швыряет! Его ничем не проймешь. Он сделан из льда. Точно, настоящий лед, вот и все, — добавил неудачливый профессионал, бешено завидуя хладнокровию Коркорана. — Что у тебя выиграет Коркоран? Да он не остановится, пока не отберет у тебя все, до последнего цента. Глупо было с твоей стороны заводить это правило: «у нас предела нет». Я тебя предупреждал. Правда, ты хорошо на этом заработал, но теперь расплачивайся.

Ренкин приуныл, видя, что ему никак не удается раззадорить великана и науськать его на Коркорана. Он снова принялся раскуривать свою сигару, и огонек, который едва теплился с одной стороны, разгорелся, распространяясь по всему кончику окурка, и сигара быстро пошла на убыль, добираясь до пальцев. Комната наполнилась клубами дыма.

— Ладно, — бросил он через плечо, расхаживая взад-вперед по комнате. — Говори, что ты хочешь?

— Десять тысяч баксов. Этого мне, пожалуй, хватит.

Ренкин резко остановился, по-прежнему стоя к Крэкену спиной:

— Ты что, с ума сошел, Джо?

— Десять тысяч, старик. Шансы у меня — один из пяти возможных.

— Но ты же стреляешь молниеносно!

— А он еще молниеноснее.

Эта мысль заставила хозяина игорного дома решиться. Он сел к столу и достал золотое вечное перо.

— Пиши так, — велел гигант, — «Если Крэкен сделает так, чтобы игра между ним и Коркораном прекратилась, я заплачу ему десять тысяч долларов».

Ренкин с такой силой закусил свою сигару, что она встала чуть ли не перпендикулярно, и начал писать, царапая пером бумагу.

В течение долгой паузы, которая занимала внимание всех собравшихся в игорном доме, после того как Крэкен, извинившись, вышел из-за игорного стола, Коркоран чувствовал себя совершенно спокойно, точно находился у себя дома. Чуть ли не все, кто был в это время в заведении Ренкина, столпились вокруг круглого стола, стараясь протиснуться поближе, чтобы лучше видеть. Были, правда, и такие, что сидели небольшими группами за столиками, не обращая никакого внимания на то, что происходило вокруг, — они играли в покер. А вот остальные начисто забыли о том, что занимало их раньше, — банк Теда Ренкина подвергался опустошительному обстрелу. Не пройдет и часа, как все может быть кончено.

Всякий кризис создает вокруг себя наэлектризованную атмосферу. Люди это чувствуют, даже не отдавая себе в том отчета. Новость, даже не нуждаясь в словесном выражении, мгновенно выплеснулась наружу и распространилась среди толпы на улице. Люди целыми группами втягивались внутрь, даже не понимая, зачем они туда заходят. Мексиканцы, индейцы, полукровки, негры, прокаленные солнцем золотоискатели и бледнолицые картежники заходили в дом, все увеличивая собиравшуюся там толпу. А центром притяжения была тонкая изящная фигура Коркорана.

Сам он получал от всего этого громадное удовольствие. Сцена была создана, и он находился на подмостках, причем в самом центре. Время от. времени по его лицу пробегало легкое облачко. Завтра Китти Мерран узнает, что он игрок. Но он и без того хорошо известная фигура, и рано или поздно она все равно все о нем узнает, что бы там ни случилось сегодня вечером. Коркоран старался отгонять от себя эти мысли.

Между тем он сидел, чуть повернувшись боком к столу, и курил, делая вид, что его абсолютно не интересует то, что происходит вокруг, но в то же время упиваясь всеобщим восхищением и жадно ловя каждое доносящееся до него слово. Он докурил сигарету и теперь поигрывал своей тросточкой, вертя ее в пальцах.

— Роланд вернулся, — вдруг раздался голос где-то сзади него.

— Генри Роланд? Не может быть!

— Он самый. Я увидел его из-за голов. Он такой высокий, что его сразу видно отовсюду.

В толпе произошло какое-то движение, она отступила и раздвинулась, и незнакомец подошел ближе к столу. Он не произнес ни слова, однако все зашевелились, давая ему пройти. Краешком глаза Коркоран быстро и незаметно оглядел вновь прибывшего. Это был высокий и очень красивый молодой человек, с хорошо очерченным твердым подбородком и ямочками на щеках, которые появлялись, когда он улыбался. В этой улыбке не было ничего женственного, напротив, она только подчеркивала его мужественность. Она обращала на себя внимание, ибо несколько противоречила дерзкому выражению его черных глаз, — у него была манера, когда он на кого-то смотрел, задерживать на какое-то время взгляд на лице этого человека.