Чтение онлайн

Теодор Ренкин со стоном откинулся в кресле и остался так лежать; тело его напоминало своими очертаниями груду бесформенного дрожащего жира, а широкий рот с отвислыми губами так и оставался открытым.

— Уже пять тысяч! — повторив, взревел он, и эта ужасная цифра заставила его вскочить.

— Джо Крэкена ко мне, немедленно! — злобно выкрикнул он.

Стивене в полном недоумении только мигал:

— Прервать игру? Разве это возможно, шеф? А как же наша репутация?

— Заткни пасть, дурак! Давай сюда Крэкена! Крэкена немедленно! Сейчас уже может быть десять тысяч! Он может извиниться и выйти на пять минут, это ведь разрешается правилами, разве не так? Беги, шакал, без оглядки и скажи ему, что надо делать.

Стивене выскочил из кабинета. Он отсутствовал всего несколько минут, но этого времени Ренкину хватило, чтобы взять сигару, зажечь спичку и держать ее перед собой, пока пламя не обожгло ему пальцы. Он выронил спичку, швырнул на землю сигару и топтал ее ногами, пока она не превратилась в черную бесформенную массу. Потом схватил вторую, закурил ее и успел сжевать почти до основания, когда наконец раздались быстрые шаги Стивенса и следом тяжелая поступь Крэкена.

Последний ввалился в кабинет, измученный и изможденный, с видом марафонца, только что закончившего дистанцию. Ренкин дрожал от ярости.

— Ты меня предал, Крэкен! Предал меня! Ты… ты… — шипел он.

— А ну, спокойнее! — остановил его гигант, красноречиво протягивая руку к кобуре.

В тоне его, однако, не было уверенности. Он обратился к стоявшей на столе фляжке, отчасти чтобы выпить и отчасти чтобы не смотреть на Ренкина, уклониться от его обвиняющего взора. Неверной рукой он наклонил фляжку, опустошив ее чуть ли не наполовину, после чего обрел способность встретиться взглядом с хозяином.

— Никого я не предавал, — бормотал он. — Но этот Коркоран, он черт знает что делает с картами! Просто читает их, как по писаному! Я что-то не секу, ничего понять не могу.

— Ах, не сечешь? Не можешь понять? Да черт тебя побери, Крэкен, ежу ясно, что ты просто испугался, струсил, в штаны небось наклал.

Даже лошадь нельзя хлестать слишком усердно, в особенности если в ней есть капля дикой крови мустангов. Длинная тяжелая рука Крэкена стиснула толстое горло Ренкина и швырнула его в кресло.

— Ну, ты, жирная свинья, я же тебя удавлю, ты и пикнуть не успеешь! Пшел отсюда, Стивене! А не то будешь следующим!

Стивене схватился за нож — оружие трусов. Вот удобный случай — исключительная возможность оказать услугу хозяину. Но что поделаешь, дух силен, а плоть слаба. Он не смог достать его из ножен. Прижался к двери и стоял там, дрожа от страха и вслух проклиная себя и свою трусость, из-за которой ему так и не удалось ничего добиться.

Ренкин это видел и только поморщился от отвращения. Этому толстяку не было свойственно чувство страха. Мысль о потере денег — вот что его сокрушило и привело в ярость. Теперь он извивался, пытаясь освободиться от этой железной руки и бесстрашно выкрикивая оскорбления.

Наконец Крэкен его отпустил и отступил назад, утирая злое, красное лицо. Он тяжело дышал, и было ясно, что эта демонстрация силы вернула ему веру в себя и свои возможности. Он почувствовал, так сказать, запах крови и теперь был готов на убийство. Его черные глаза, устремленные на хозяина, грозно сверкали.

— Слушай, ты, паскуда, — обратился он к Ренкину без всяких церемоний. — Сегодня я играл для тебя в последний раз.

Однако, несмотря на то, что горло у Ренкина было покрыто ссадинами и пятнами, которые оставили на нем крепкие пальцы Крэкена, и отчаянно болело; несмотря на то, что рубаха его была разорвана, а галстук съехал набок, он не испытывал особой злобы против обидчика. Да и оскорбления, которыми он его осыпал, были направлены скорее на то, чтобы привести его в чувство, вернуть ему бодрость духа. Теперь, когда они так великолепно сработались, он хотел воспользоваться результатами, пока они еще действовали. Его заведение оказалось на грани краха. На том столе, где «не было предела», образовалось опасное отверстие, через которое могло утечь все его состояние. И если это произойдет, то Теду Ренкину конец. Положение было отчаянное. Он должен воспользоваться орудием, с помощью которого можно разделаться с Коркораном, и таким орудием был Крэкен — его правая рука. Игру, которая сейчас шла за круглым столом, надо было прекратить. Это и было его целью с самого начала.

— Послушай, партнер, — сказал он, хватая великана за руку повыше локтя и ощущая стальные, все еще злобно напряженные мускулы. — Я нарочно тебя разозлил, Джо. Я же знал, что тебя так просто не сломить. Но нужно было, чтобы ты проснулся.

— Да неужели? Между прочим, ты сам при этом чуть было не заснул, — ответил Крэкен, все еще пребывая в ярости.

— Может быть, может быть, но ты все-таки послушай, Крэкен. Если эту игру не остановить, нам конец. Мне конец. Он выпотрошит меня дочиста. Будет увеличивать и увеличивать ставки. Деньги для этого дьявола — ничто. Поставит на кон миллион, дай ему только шанс. Я не могу этого допустить. У нас есть только одна возможность. Ты должен остановить эту игру.

— Я? — пробормотал Крэкен; его глаза округлились, в них появилось испуганное выражение — он начал понимать, что за этим последует.

— Если я разорюсь, ты тоже разоришься, Джо. Они ведь все на тебя смотрят, разве нет?

— Да уж верно, — подтвердил Крэкен. — В зале такая тишина, словно там нет ни души. Танцы прекратились, музыканты перестали играть — все столпились вокруг моего стола, смотрят во все глаза. Вот что меня беспокоит, черт их всех побери! Всю игру мне портят, я ничего сделать не могу!

— Может быть, может быть. Но если ты проиграешь, если Коркоран тебя обчистит, ты же понимаешь, что после этого ты вообще не сможешь играть ни в одном заведении? И знаешь почему? Знаешь, почему не сможешь?

— Не смей этого говорить, Ренкин! — рявкнул гигант, застонав.

Ренкин отступил, но все-таки проговорил сквозь зубы:

— Они станут говорить, что ты струсил, Крэкен. Ты слышишь? Струсил! Струсил!

Крэкен сложил руки на груди.

— Терпение мое кончилось, — сказал он. — Не смей повторять эти слова, приятель. У меня и так красно перед глазами.

— Послушай, Джо, ради Бога, послушай! У тебя есть только одна-единственная возможность. Только одна возможность прекратить игру.

— Я вроде догадываюсь… но… но ты все равно скажи.

— Ты должен остановить Коркорана.

— Ты хочешь, чтобы его убили? — хрипло проговорил Крэкен.

— А ты что, хочешь остаться нищим? Хочешь, чтобы над тобой все смеялись?

Крэкен молчал, опустив глаза в землю.

— Возвращайся назад и сделай это немедленно. Во время его сдачи. Придерись к первой же карте, с которой он пойдет. Не давай ему возможности себя обработать, буравить тебя своими глазищами. Пусть он откроет карту, и ты тут же хватаешь пушку и стреляешь. Понял, приятель? Действуй, пока в тебе кровь играет. Не то снова застынешь.