Чтение онлайн

До них, кажется, только теперь начинает доходить весь ужас случившегося. Верней, того, что не случилось.

— Сами вы бешеные. Сидеть, а то стреляю. Кеша на выстрел прибежит. Хотите?

— Блядь… Да она сама ненормальная, походу…

Достаю из заднего кармана телефон, набираю деду:

— Дедушка, тут браконьеры пришли. Кешу хотели подстрелить.

Судя по всему, динамик у деда включен на громкую, потому что я слышу, как глухо матерится Сава.

— Птичка, ты как? Ты в доме?

— Так, щегол, пасть закрыл, — командует дед, — Олюшка, они живые хоть?

Он меня хорошо знает. И Кешу тоже.

— Живые. На дерево успели влезть.

— Кеша их сильно подрал?

— Да о чем вы вообще? — вопит Сава на заднем плане, — Олька, ты в доме? Ты закрылась?

— Угомони своего брата. И в машину давай. — Дедушка спокоен и деловит, как всегда, — Олюшка, не отпускай их. А Кешу за дом примани.

— Ага, — говорю я и снова слышу Саву.

Голос у него резкий, злой и одновременно встревоженный:

— Птичка, я прошу тебя, уйди в дом. Пожалуйста. Похуй на всех! Да убери ты лапы, блядь!

И успокаивающий голос Богдана:

— Все, все, едем…

— Внимательней там, — говорит дед и отключается.

Ему от меня обратной связи достаточно для того, чтоб понять, как надо действовать.

— Ты кому звонила? — настороженно спрашивает один из мужиков.

Кстати, они, похоже, немного вошли в разум, потому что с места не дернулись за все время моего разговора.

— Дедушке, — коротко говорю я.

— А кто у нас дедушка?

— Лесник.

— Блядь…

— Сидите тут, не дергайтесь, я стреляю хорошо. В отличие от вас.

Я смотрю на будку Жучка, но Кеши там уже нет.

Понятно, пошел перепрятывать найденное добро к себе в подвал.

Ну, и отлично.

Одной проблемой меньше.

Теперь дедушку дождаться.

Сажусь неподалеку от дерева, кладу карабин рядышком, задумчиво смотрю на опушку леса.

И в памяти — голос Савы, такой взволнованный… Он переживал за меня, да? Да?

Блин… Так приятно…

— Девочка… — слышится с дерева, — отпусти нас. Пожалуйста. Мы никому не скажем про твоего бешеного медведя.

— Конечно, не скажете, — покладисто соглашаюсь я, — сейчас дедушка приедет, с ним и решите. И не пытайтесь спрыгнуть. Вы не особо шустрые, а Кеша бегает быстро. И по запаху вас по-любому найдет, даже если не увидит сразу.

— Это у медведей такой нюх собачий?

— Это от вас дерьмом несет просто.

Когда через пять минут после звонка к воротам подъезжают сразу три здоровенные машины, одну из которых я помню, грустно зарывшейся капотом в обочину, у меня уже даже сил на удивление нет.

Перебор его как-то сегодня.

Кидаю взгляд на угол дома, но Кеша, похоже, от стресса, увалился дремать. Он вообще сонный перед спячкой, вялый. Тут мужикам повезло. Если б сразу после выхода из спячки они такое с ним сделали, то получили бы сполна злого голодного медведя.

Из машин выпрыгивают люди.

Не вооруженные, по крайней мере, этого не видно сразу.

Впереди — двое очень похожих друг на друга мужчин. Явно отец и сын. Высоченные, с хищными жесткими лицами и взглядами настолько холодными и яростными, что невольно хочется отступить и спрятаться.

Вместо этого я поднимаю карабин. Не целюсь, но показываю, что заходить не стоит.

При виде оружия у половины приезжих срабатывает рефлекс, похоже, потому что они хватаются за спрятанные под куртками пистолеты, а кое-кто даже умудряется достать. Двое из них, те, что ближе всего к начальству, синхронно пытаются закрыть собой отца и сына.

Но все замирают, повинуясь легкому жесту старшего из мужчин.

— Это — частная территория, — спокойно говорю я, — представьтесь, пожалуйста. И права на ношение оружия, надеюсь, при вас.

Мужики молчат, явно охреневая от картины.

А неудачливые охотники с дерева орут:

— Спасите! Она — ебанутая! И тут медведь бешеный бегает!

Часть из приезжих, взволновавшись, принимается оглядываться тревожно, но отец и сын обмениваются взглядами… И вот что-то мне знакомое в этих породистых лицах видится, в поворотах голов, спокойной, ленивой какой-то грациозности крайне серьезных хищников. Зверей.

С дерева продолжают убеждать приезжих, что от меня надо обезопасить мир, но я коротко рявкаю, не оборачиваясь:

— Закрылись.

И старший из мужчин, родственников которого я, кажется, знаю, щурится на меня серьезно и кивает:

— Ольга Никифорова, я правильно понимаю?

— Да.

— Блядь… Мелкий… — вздыхает его сын, — как всегда…

— Гены пальцем не сотрешь, — соглашается с ним его отец. — Петр Игнатьевич Никифоров — ваш дед, так?

— Да.

— Может, в дом пригласите? Все же, родня… Возможно.

Получается, правильно я подумала.

— У меня тут дело есть, — киваю я на дерево, и отец Савы говорит спокойно:

— Не волнуйтесь, мои люди присмотрят.

— Ну, тогда прошу, — я вежливо веду стволом, приглашая, а после, спохватившись, опускаю карабин.

— Спасибо, — если отца Савы такое приглашение и удивило или насторожило, то он этого никак не показывает.

Идет первым, следом — его старший сын, я так понимаю, Александр Симонов.

Остальные люди остаются у дерева.

Повернувшись к ним, я говорю:

— Дедушка просил, чтоб гости оставались на своих местах до его прибытия.