Чтение онлайн

Я — песчинка. Я — в себе.

Открываю глаза я только вечером, пару минут тупо пялясь в темноту и пытаясь понять, сплю я еще, или уже нет? Разницы ведь никакой.

В полумраке загорается экран телефона.

Номер незнакомый.

А вот текст — очень даже.

“Малыш, ответь”

“Птичка, я лажанул, прости, давай поговорим. Я внизу”

“Оля, открой, я дверь сломаю!”

“Малыш, это все — большое недоразумение. Давай поговорим”

Я встаю с постели, ощущая, как все тело болит. Боже, кажется даже те мышцы, о существовании которых я и не подозревала, ноют!

Как так?

Подхожу к окну. И застываю, жадно всматриваясь в парня на стоянке прямо перед подъездом.

Сава стоит, опираясь задницей на свою шикарную машину. Кредитную… Ха-ха… Вот ведь я дура. Незнакомый бренд… Наверно, стоит, как крыло боинга… Я — наивная овца, конечно…

Он смотрит на мои окна, и, кажется, вздрагивает, когда видит меня.

Вытягивается как-то весь, выпрямляется, бешено впиваясь в меня взглядом.

Делает шаг к подъезду, но я машу отрицательно головой.

Ни за что!

Показываю телефон.

Набираю: “Завтра поговорим. В универе. Уезжай”

И отсылаю.

Он читает, затем снова вскидывает на меня взгляд…

И, помедлив, кивает.

Но не двигается с места, словно ждет от меня какой-то команды.

Я ничего больше не жду.

Разворачиваюсь и иду в туалет.

И слышу, как на улице рычит мощный мотор. Раздраженно, словно хищник, упустивший добычу.

Плевать…

Я не хочу об этом думать.

Я себя берегу.

Мне еще завтрашний наш разговор пережить надо. Бегать от Савы — не мой вариант. Я не испуганная дурочка, чтоб трястись каждый раз, когда буду видеть его в универе. И чтоб оставить ситуацию такую, как она сейчас.

Нет уж.

У меня впереди будущее. И пусть оно будет не таким, как я себе нарисовала, наивная овца, но оно определенно стоит тех усилий, которые я уже делала и еще сделаю.

Дед говорит, что падать — не стыдно. Стыдно валяться в грязи и себя жалеть.

Вот и не будем.

На следующий день я иду в универ, мрачная, но спокойная.

Сама не понимаю, откуда во мне столько хладнокровия, столько упорства. Ведь мир умер мой. Тот самый, в котором я уже все расписала по пунктам. Где вышла замуж за любимого, доделала ремонт, родила детей. Двух мальчиков и девочку. Ванечку, Сашу и Анюту.

Они тоже умерли. Не будет их теперь.

Я должна же плакать?

А я не плакала больше. И даже не тянуло.

Я невероятно спокойна, настолько, что самой страшновато, если честно.

Может, у меня и не было таких сильных эмоций, может, я себе надумала их? Как и того Саву, моего любимого, простого парня, который так сладко целовал меня ночами. И не играл со мной, как с котенком подзаборным.

— Олька, — возле меня тормозит байк, Витек стягивает шлем с головы, улыбается, — чего со связью? Я тебе вчера звонил, хотел стрельнуть конспект по основам…

— А, поменять пришлось, — говорю я, — потом кину новый. Пошли?

— Ага, только байк припаркую.

— Ну, до встречи тогда.

Я захожу в универ, сдаю куртку в гардероб, иду к кабинету, где должна быть первая пара.

И натыкаюсь взглядом на Саву.

Он стоит чуть в стороне от гардероба, и, похоже, что давненько, явно караулит меня.

Ох… Черт… Я как-то не планировала вот так, сразу… Но, с другой стороны, чем быстрее, тем лучше?

Сава, заметив меня, вскидывается, словно охотничий пес, почуявший добычу, разве что ногу не подбирает, как сеттер. Впивается в меня взглядом.

Выдыхаю.

Сжимаю крепче сумку.

И иду.

— Привет, малыш, — голос Савы хриплый, напряженный, — как ты?

— Твоими молитвами, — сухо отвечаю я любимой дедовой фразой. Правда, он обычно еще добавляет: “Не дождетесь”, но это совсем кринжово звучит.

— Блядь… — выдыхает Сава, проводя ладонью по волосам и ероша их еще больше, — я… Не знаю даже, с чего начать…

А у меня сердце болит опять. И внезапно так стреляет, надо же!

А я-то переживала, что дура бесчувственная! А я… Нифига не бесчувственная, хотя и дура, тут без вариантов!

Как мне с ним говорить сейчас, когда руки так и тянутся — зарыться пальцами в его непослушные волосы, провести до затылка, царапнуть… Подушечки пальцев зудят от этого нестерпимого желания!

И так больно, господи! Так тоскливо!

Наверно, Сава что-то такое читает в моем взгляде, потому что тоже подается вперед, глаза горят лихорадочно.

Но я отшатываюсь, потому что теперь не могу его близко ощущать. Это слишком больно.

Слишком.

Я не смогу с ним говорить.

Я не вывезу!

Желая немного больше личного пространства хотя бы для того, чтобы воздуха глотнуть, я делаю шаг назад, затем еще и еще, а после и вовсе разворачиваюсь и иду по направлению к рекреации, боковой, рядом с вестибюлем.

Там обычно тихо, потому что находятся только библиотека и метод кабинет кафедры философии, так что есть возможность поговорить.

Чтоб не помешал никто.

А то в вестибюле с нас глаз не сводили, я прямо горела вся от излишнего внимания.