Играть... в тебя
Шрифт:
Машинально принимаю высокий бокал, отпиваю.
— Слушай… — торможу приятеля на очередном витке работы, — а вон там… — киваю на ВИП-зону, — кто сидит? Не знаешь?
— Там? — он щурится, присматриваясь, куда именно я показываю, — а, это ВИП Симоновых.
Кофе идет не в то горло, кашляю натужно.
— Ты чего? — Витек всерьез беспокоится, хлопает меня по спине.
— Все норм… Симоновы, значит? А кто это?
— Ты чего? Не знаешь? Весь город их знает!
— Я не местная же…
— А… Ну понятно. Это местные типа-олигархи. По сути, им весь город принадлежит. И не только город. Кстати, универ наш на их спонсорские живет. Если бы не это, их младшего попросили бы уже с первых дней оттуда, к хуям.
— Младшего? — в голове шум, дикий, все нарастающий.
— Да, он у них — тот еще отмор. Папаша и старший — тупо высшая лига, а этот — чисто бес. Прикинь, устроил тут месяц назад в универе такую хрень! Из-за девки какой-то! Ему ничего, а того, кого он бил, выперли. И в армию забрали.
Из-за девки…
Отмор…
— А они там сейчас?
— Не знаю, — пожимает Витек плечами, — нам же не сообщают… У них свои личные официанты, а мы для них — вообще нолики. — Тут он смотрит на меня обеспокоенно, — а ты чего? Пересеклась, что ли, с кем-то из них? Оль… Обходи десятой дорогой. Такие с девочками лишь играют. А для серьезных дел у них свои бабы есть, понимаешь? Поиграет и кинет. Хотя, у тебя же парень есть…
— Ага… Парень… — эхом отвечаю я.
Витька отвлекают, а я продолжаю сидеть.
И смотреть в темную нишу, пытаясь угадать по невнятному шевелению темных фигур в ней, что там происходит.
И перестаю дышать, когда вижу, как из ниши появляется высокая плечистая фигура.
В мелькающем свете отражаются белые волосы, четко обрисовываются мускулы длинных рук, забитые татуировками.
Мой парень. Сава Симонов. Очень распространенная фамилия.
Он мельком окидывает зал, я дергаюсь, чтоб отвернуться, пока не доходит, что меня он явно с такого расстояния не увидит. А если увидит, то не поймет, что это я.
Сава становится спиной, опирается бедрами о перила. И, судя по всему, роется в телефоне. А я, не отрываясь, наблюдаю, как из ВИП-а появляется высокая девушка в мини. Она по-хозяйски обнимает Саву за шею, прижимается, тянется к его уху губами… И он, рассеянно поведя плечами, не пытается ее остановить!
А мне на телефон прилетает сообщение: “Ты где, Птичка? Дома уже?”
В глазах двоится. Буквы пляшут.
И пальцы не попадают по клавишам.
“Дома. А ты?”
“Я работаю”.
На моих глазах девушка тянется к щеке моего парня, проводит по ней пальцами. Уверенно. Привычно. Так, словно миллион раз это делала.
“Как работа?”
Сава опять чуть ведет плечами, затем вскидывает голову и, судя по всему, что-то отвечает на выкрик из ВИП-а.
Девушка смеется, красиво извиваясь под музыку и потираясь о него, как кошечка.
“Скучно. Достало все. К тебе хочу”.
Буквы расплываются окончательно.
С недоумением веду пальцами по экрану, не понимая, что такое.
А затем трогаю щеки.
Мокрые.
“Пришли мне фотку, малыш. Я хоть чуть-чуть кайфа словлю”.
Фотку…
Вытираю слезы.
Прикусываю губу, выискивая наиболее удачный ракурс.
И щелкаю себя.
На фоне названия заведения, написанного на вертикальной стойке бара.
24. Сава. Темнота
Когда Птичка присылает мне фотку, я в первые секунды даже не понимаю нихера. Туплю на серьезное личико с огромными блестящими глазами, чуть подкрашенными какими-то светодиодными разноцветными отблесками.
Где это она?
Не понял…
Писала же, что дома…
— Ой, а это еще кто? — фырчит рядом Марьянка, про которую я, признаться, забыл совершенно. Нагло, чисто по-свойски, заглядывает в экран, кривит губы. — Блядь, Сава! Тебя уже внаглую прямо при мне снимают! И прямо тут! Кто эта сучка? Где она? У бара?
Она разворачивается к залу, начинает пристально всматриваться в толпу.
И только в этот момент я понимаю, где именно сейчас находится Оля.
Она тут.
В этом шалмане.
И она меня видит.
Мир, до этого тщательно удерживаемый на плечах, становится невыносимо тяжелым и давит, мешая дышать.
— Блядь… Вот глазастые суки пошли, надо же? — возмущается рядом со мной Марьяна, — твари! А ты со всеми мутишь, да? И телефон, смотрю, всем подряд раздаешь? Вообще нихера не меняется, Сава! Нихера!
— Завали! — рычу я, не желая сейчас даже вдумываться в тупой смысл ее слов и раздражаться, с чего бы это она вообще пасть открыла? Мы с Марьяной разбежались еще месяц назад! Да и вообще, назвать то, что между нами было, отношениями, в которых она могла бы позволить себе такие слова и претензии в мой адрес… Да пошла она! Туда, откуда явилась! Приперлась же, когда не звали!
Увидела, как мы в ВИП-е сидим, тихо, чисто мужской компанией, кстати, потому что брат жестко указывал, чтоб никаких баб. Вообще никаких. И рожу при этом настолько страшную сделал, что даже меня проняло. Конечно, мальчишник без стрипух — бабки на ветер, но против Сандра хер попрешь. Он — не отец, на которого, при некоторой наглости и его похеристическом настроении, можно и положить.
Старший у меня сам на тебя так положит, что заебешься потом раскладываться.
Так что реально чисто мужиками сидели.