Игра Энды
Шрифт:
Стояли, конечно: в школе, утром, под наблюдением врачихи и десятка жирных девчонок.
– Да, папа.
– И?..
– Почти шесть кэгэ сбросила.
Вообще-то почти семь. Вчера она без труда влезла в прошлогодние джинсы.
Она уже месяц не покупала сладкого. А когда думала о шоколадках, вспоминала темнокожих мексиканских девочек. Кондитерская рядом со школой не могла не соблазнять маленьких невинных деточек. Их, конечно, никто не заставлял покупать сладости, но ведь это всего лишь дети, а за детьми, по идее, кто-то должен присматривать. К примеру, взрослые.
Папа просиял.
– Я и сам полтора килограмма сбросил, – гордо сказал он, похлопывая себя по брюху. – На твоей диете сижу.
– Знаю, папа... – Как же все-таки стыдно обсуждать такие вещи с отцом.
Взрослые эксплуатировали детей, заставляя работать их на фабриках. Дикая ситуация: тот, кто должен присматривать за детьми, держит их за рабов.
– Просто хотел сказать, что горжусь тобою. И мама тоже. И уже завтра компьютер переедет обратно в твою комнату. Ты его заслужила.
Энда порозовела. Она уже и надеяться перестала. Ее пальчики сжали невидимый геймпад.
– Ох, папочка...
Он успокаивающе выставил ладони.
– Ничего не говори, детка. Мы так тобой гордимся.
Энда не включала машину ни в первый день, ни во второй. Эти дети в Игре... Она не знала, как им помочь. На третий день, постояв под душем после хоккея и переодевшись, она уселась в кресло и надела наушники.
– Привет, Энда.
– Привет, сержант.
Люси отследила момент, когда Энда вошла в игру, – это значило, что Энда по-прежнему была у Люси в друзьях. Что ж, хороший знак.
– Не называй меня сержантом. Мы теперь в одном звании.
Энда открыла меню и убедилась: за время отсутствия ее действительно повысили до сержанта. Она улыбнулась.
– Ух ты.
– Ну, ты заслужила, – сказала Люси. – Я долго говорила с Рэймондом о том, каково это – работать на такой фабрике, и...
Она замолчала.
– Прости меня, Энда.
– И ты меня, Люси.
– Мне не за что тебя прощать.
Они углубились в Игру, выполнили несколько стандартных заданий. Весело, но по сравнению с прошлыми кампаниями – бледно и пресновато.
– Ужас, конечно, – сказала Энда, – но я скучаю по прежним делам.
– Ну слава богу! – откликнулась Люси. – А то я уж думала, я одна такая. Клево было, правда? Крутые драчки, высокие ставки...
– Так что, скучать всю оставшуюся жизнь? Чего делать-то будем?
– Я надеялась, ты что-нибудь придумаешь.
Энда задумалась. Ей понравились слова про общего врага, про взрослых, не играющих в Игру, а делающих на ней деньги. Ломающих ее. Достойные соперники, и их убийство ни у кого не вызовет угрызений совести.
– Спросим у Рэймонда, как ему помочь, – сказала она.
– Я хотел, чтобы они покинули цех – устроили забастовку, – сказал Рэймонд. – Только так можно чего-то добиться: объединившись, отказаться работать.
У Рэймонда был отчетливый мексиканский акцент, требующий привыкания, но по-английски он говорил очень правильно – уж точно лучше Люси.
– Выйти из фабрики в игре? – спросила Люси.
– Нет, – ответил Рэймонд. – Неэффективно. Я предлагал им выйти из компьютерных подвалов в Тихуане и Сьюдад-Хуаресе. Я собрал бы журналистов, и мы подняли бы большой шум. Мы можем победить – я уверен.
– Так в чем проблема? – спросила Энда.
– Как всегда. В организации. Я думал, в Игре это будет легче, ведь мы годами пытались поднять девчонок с ткацких и игрушечных фабрик, но владельцы закрывали ворота, девочки шли домой, и родители запрещали им иметь с нами дело. А вот в Игре, я думал, общаться будет куда проще...
– Хозяева не дают подобраться?
– Меня каждый раз убивают. Я тренируюсь, специально прокачиваю владение мечом, но это так трудно...
– Ха! Будет весело, – сказала Энда. – Пошли.
– Куда? – спросила Люси.
– На фабрику. Мы твои новые телохранители. – Хозяева брали профессиональных наемников, и Энда хорошо это знала – сама такой была. Вот с этими драться будет интересно.
Аватар Рэймонда запрыгал по всему экрану, чмокнул Энду в щеку. Аватар Энды дружески ткнул его в грудь, от чего Рэймонд растянулся на земле.
– Люси, сбегай-ка за парочкой BFG...
This work is licensed under a Creative Commons License