Чтение онлайн

– Ну па-а-ап! – взмолилась она, отталкивая родительский палец. – Я на физру каждый поганый день хожу. Министерство образования считает, что я в норме.

– Не нравится мне это, – сказал папа. Он и сам был далеко не кинозвезда: из-под широкого ремня выпирал животик, второй подбородок болтался очень даже свободно, жирок, свисавший с предплечий, наводил на мысль о гигантских летучих мышах. Энда ущипнула его за подбородок, потрясла жировые складки.

– Я упражняюсь больше вашего, мистер Жиртрест.

– Но счета оплачиваю я, мисс Пузико.

– Ты на игровые расходы жалуешься? – она постаралась вложить в голос максимум удивления и презрения. – Неограниченное количество соединений, текстовых и голосовых сообщений всего лишь за десятку в неделю! Считая абонентскую плату, плату за встроенную энциклопедию, спеллчекер, переводчик...

Все это, с небольшими вариациями, могла без запинки отбарабанить любая девчонка из Фаренгейта в случае вынужденного общения с твердолобыми родительскими ботами.

– Ну и ладно. Если это для тебя дорого, пап, давай про Игру забудем, и я начну трепаться по телефону – ты этого хочешь?

Отец беспомощно выставил руки.

– Я сдаюсь, мисс Пузико. Но, пожалуйста, двигайся побольше, а? Спорт, игры на воздухе...

– Ага, буду рубиться в хоккей, чтобы мне там голову оттоптали, – мрачно сказала она.

– Точно! – оживился родитель, терзая ее жировые складки. – Вот это по-нашему! Пробитая башка сделала из меня мужчину!

Папочка мог сколько угодно ныть по поводу оплаты. У Энды впервые в жизни появились карманные деньги, а не купоны на книжки-фрукты-молоко, которые обменивались на «здоровую пищу» и «здоровые произведения для детей». У нее были живые деньги, которые многое значили вне пятисотметровой, запретной для сахара, зоны вокруг школы.

Теперь она не просто делала всех в Игре – она стала самой богатой девчонкой из тех, кого знала, и, довольно неожиданно, всеобщей лучшей подружкой. Здесь, вероятно, некую роль сыграли охапки шоколадных батончиков, которыми она избирательно делилась с одноклассницами.

– Не забудь BFG, – сказал Люси. – Идем на дело.

Ее голос теперь постоянно звучал в ушах Энды. Они не разлучались ни на острове, ни во время заданий в тихие предрассветные часы. Боты, оружейники Фаренгейтов, научились узнавать Энду: в оружейной ее всегда ждали смазанные и готовые к употреблению BFG.

Сегодняшнее дело намечалось совсем рядом с базой, и это было здорово: долгие путешествия начали надоедать. Иногда боты или гейм-мастеры, впечатленные их исключительным характеристиками и оружием, пытались подписать Энду и Люси на официальные игровые квесты, и Энде бывало до слез жалко им отказывать – но наличные брали верх над игровым золотом, а НАСТОЯЩИЙ опыт – над XP.

Они вынесли первый аванпост со снайперами-разведчиками до того, как те смогли атаковать или предупредить своих о нападении. Люси держала обе BFG наизготовку и, как только Энда подала знак, ударила с двух рук по макушкам холмов по обе стороны дороги, даже не пришлось подставляться под стрелы.

Когда они осторожно ступали по крошеву из мертвых снайперов, Энда нарушила молчание:

– Эй, Люси...

– Энда, если не хочешь звать меня «сержантом», то хотя бы не зови меня «эй, Люси». Мой папашка без ума от этого сериала. Это его любимое обращение, когда он посещает нас с мамой.

– Простите, сержант... Сержант?

– Что, Энда?

– Не понимаю, с чего бы кому-то платить наличными за эти миссии.

– Ты чем-то недовольна?

– Нет, но...

– Тебя что, просят киберить старых извращенцев?

– Не в этом дело!

– Ладно, я сама не знаю, почему нам платят. Но платят хорошо, а на все остальное мне наплевать. Может, это два игрока-богатея: слуги пашут на них в онлайне, рубахи клепают. А друг с другом они не дружат и нас нанимают, чтобы вредить.

– Ты правда в это веришь?

Люси издала демонстративный, типичный янки-стон.

– Объясняю. Большинство людей в мире живут типа на доллар в день. А я в день только на фраппучино трачу пять. А иногда и две чашки выпиваю! Папашка шлет маме три тысячи в месяц на мое содержание – это сто баксов в день. И если я живу на сто баксов в день, то для всяких там африканцев мой фрапуччино стоит пятьсот долларов. А я иногда и три фраппучино в день покупаю.

Люси перевела дух.

– А ведь мы с тобой не богатенькие. Есть до хрена и больше народа, который, не задумываясь, тратит пятьсот долларов на кофе, – сколько, по-твоему, стоит хотдог с колой на этой орбитальной станции? Штуку баксов, не меньше! Поэтому я вот что думаю. Какой-то принц саудовский, или маленький богатый япошка, или сыночек русского мафиози, кто-то, для кого деньги мусор, нас использует, чтобы насолить другому такому же. Мы для них вроде африканцев, которые за доллар в день рубашки в потогонке клепают... то есть шьют. Ну что для богатеньких эта пара сотен? Чашка кофе.

Энда поразмыслила над этим. На да, не лишено смысла. Она была на каникулах в Братиславе, и им дали разнеможный номер-люкс всего за десять фунтов – что было меньше ее ежедневных трат на шоколадки и шипучку.

– Справа, – сказала она и подняла BFG. На лесок сыпались снайперы.

– Хороший выстрел, Энда.

– Спасибо, сержант.

По дороге к коттеджу они ликвидировали еще с десяток снайперских аванпостов и дважды рубились с подозрительно сильными разбойничьими бандами.

– Ни фига себе! – выдохнула Энда. Коттедж окружали стражники. Их было не меньше пятидесяти, все с луками, копьями и свитками, тщательно окопавшиеся.

– Бесполезно, – согласилась Люси. – Я звоню. Ну их к черту.

Тихий щелчок; Люси ушла с голосового канала. Энда, воспользовавшись свитком ясновидения, проверила стражников за углом. Чем дальше, тем страшнее: спеллов у всех выше крыши, несколько гардов охраняют BFG и кое-что похуже – еще более мощный агрегат, вероятно, легендарную BFG10K, удаленную из игры сразу после запуска по соображениям баланса. По слухам, одна или две штучки все-таки сохранились... Но ведь это только слухи.