Иерусалим
Шрифт:
Когда Ингмар увидел такую Гертруду, любовь горячей волной хлынула в его сердце. Кругом все было тихо и торжественно, но Ингмару казалось, словно звонят громкие воскресные колокола. Все это было так чудесно, что ему захотелось упасть на колени и возблагодарить Бога.
Когда Гертруда заметила Ингмара, черты лица ее вдруг окаменели, брови сдвинулись, и между ними пролегла легкая морщинка.
В этот день мысли Ингмара текли быстрее обыкновенного. Он сразу заметил, что Гертруда нисколько не обрадовалась встрече с ним, и это больно кольнуло его. «Они хотят отнять ее у тебя, — подумал он, — они уже ее отняли».
Праздничное настроение рассеялось, волнение и тревога снова охватили его.
Ингмар прямо спросил Гертруду, правда ли она собирается примкнуть к секте Хелльгума, и девушка сказала, что так оно и есть.
— Ты понимаешь, что хелльгумианцы не позволят тебе общаться с теми, кто не разделяет их веры?
И Гертруда тихо ответила, что обдумала и это.
— А отец и мать тебе разрешили? — спросил Ингмар.
— Нет, — отвечала Гертруда, — они еще ничего не знают.
— Гертруда…
— Тише, Ингмар, я делаю это для душевного покоя, сам Господь призывает меня.
— Ах! — воскликнул Ингмар. — Совсем это не Господь, а…
Гертруда бросила быстрый взгляд на Ингмара и тогда он произнес:
— Скажу тебе только одно: я никогда не примкну к хелльгумианцам, а если ты перейдешь к ним, мы будем разлучены навсегда!
Лицо Гертруды оставалось равнодушным.
— Не делай этого, Гертруда! — просил Ингмар.
— Ты считаешь, что я поступаю легкомысленно. Уверяю тебя, я все серьезно обдумала.
— Подумай еще хорошенько.
Гертруда в нетерпении отвернулась.
— Хорошенько подумай, хотя бы ради Хелльгума! — Ингмар все больше распалялся и схватил Гертруду за руку, чтобы удержать ее, но та вырвалась.
— Ты совсем сошел с ума, Ингмар!
— Да, — отвечал Ингмар. — Хелльгум и все его выходки сводят меня с ума, этому надо положить конец.
— Чему положить конец?
— Это я скажу тебе как-нибудь в другой раз.
Гертруда пожала плечами.
— Прощай, Гертруда! — сказал Ингмар. — Могу тебе поручиться, что ты никогда не перейдешь к хелльгумианцам.
— Что ты задумал? — спросила девушка, начиная беспокоиться.
— Прощай, Гертруда, и подумай о том, что я тебе сказал!
С этими словами он быстро удалился.
Ингмар повернул домой.
«Был бы я таким умным, как отец! — думал он. — Или обладал бы его властью! Что мне делать? Я теряю все, что люблю, и нигде не вижу выхода».
Одно он решил твердо: Хелльгуму не поздоровится, если все действительно так и случится.
Ингмар направился к избе Ингмара-сильного, чтобы повидаться с Хелльгумом. Подойдя к двери, он услышал громкий спор нескольких голосов. Там, по-видимому, было много посторонних и Ингмар повернул обратно. Но в эту минуту он услышал, как один голос сказал: «Как видишь, нас трое братьев, и мы специально приехали издалека, чтобы потребовать у тебя отчета, Юхан Хелльгум, о судьбе нашего младшего брата, который два года тому назад уехал в Америку. Там он перешел в твою веру, а на днях мы узнали из письма, что он сошел с ума из-за твоих бредней».
Ингмар быстро пошел прочь. Видимо, были и другие люди, недовольные Хелльгумом, но и они были так же беспомощны в борьбе с ним, как и Ингмар.
Ингмар отправился на лесопильню, где уже работал Ингмар-сильный. За скрипом пилы и шумом водопада Ингмару послышался крик со стороны избушки, однако он не обратил на него внимания. В эту минуту он думал только о той ненависти, какую питал к Хелльгуму, и не переставал вспоминать все, что Хелльгум отнял у него: Гертруду и Карин, лесопильню и родной дом.
Опять ему послышался крик, и Ингмар подумал, что у Хелльгума с его гостями дело дошло до ссоры.
«Не беда, если они и поубивают друг друга», — подумал Ингмар.
Вдруг раздался громкий крик о помощи, и Ингмар бросился на зов.
По мере того как он приближался, все явственнее слышались крики Хелльгума о помощи, и, когда он подбежал к избе, ему показалось, что земля дрожит от их драки.
Ингмар неслышно распахнул дверь и тихонько проскользнул в комнату. Хелльгум стоял, прислонившись к стене, и оборонялся коротким топориком. Трое других, здоровые и сильные парни, наступали на него, размахивая дубинами.
Ружей с ними не было, поэтому Ингмар решил, что они хотели только хорошенько проучить Хелльгума, но, когда дошло до дела, их охватила ярость, и теперь его жизнь была в опасности.
Они не обратили на Ингмара никакого внимания. Чем им мог помешать этот долговязый, неуклюжий малый?
С минуту Ингмар стоял молча, созерцая эту картину. Точно во сне исполнялось его желание, и он сам не знал, как это случилось. По временам Хелльгум громко звал на помощь.
«Думаешь, я буду так глуп, что помогу тебе?» — подумал Ингмар.
В это мгновение один из нападавших так сильно ударил Хелльгума дубиной по голове, что тот выпустил топор и упал на землю. Остальные побросали дубины и набросились на Хелльгума. Вдруг Ингмар вспомнил, о существовавшем в их роду предании, что каждый Ингмарсон раз в жизни должен совершить что-нибудь дурное и несправедливое. Неужели теперь пришел его черед?
Внезапно один из братьев почувствовал, как чьи-то сильные руки обхватили его сзади и выкинули из избы. Не успел опомниться и подняться второй брат, как последовал за первым, а третий, которому удалось вскочить на ноги, получил такой пинок, что вылетел за остальными.