Чтение онлайн

Не похоже ни на что другое на всей Земле.

Я смотрю на остальных. Они тоже его ощущают. Панический страх наполняет горечью мое горло.

Я не в силах его подавить.

Меня тошнит, я выплескиваю желчь прямо на ботинки, на землю перед собой.

А потом, совершенно внезапно, чары разрушаются, температура вокруг стремительно падает, и я слышу только собственное прерывистое дыхание.

Вытираю рукавом лицо.

— Может быть, они не тебя могут чувствовать. Может, вообще не нас. Может, дело в этом? — Тима тянется к моей нагрудной сумке, срывает ее с меня, резко открывает. Внутри, завернутый в лоскут, на самом дне, лежит тот самый обломок. Тот, от Иконы в Хоуле, который я постоянно ношу с собой.

Лукас и Ро таращатся на него, как будто увидели окровавленный нож. Смертельное оружие. Ну, полагаю, так оно и есть.

Было.

По крайней мере, часть оружия.

— Зачем это до сих пор у тебя? — Лукас странно смотрит на меня.

Мне хочется обороняться, хотя я и не знаю почему. Я ведь не то чтобы прятала обломок все это время.

Или прятала?

— Не знаю. Наверное, напоминание. О том, что мы сделали там, в Хоуле.

— Ну да, конечно, только это как раз то, о чем помнить незачем, — ворчит Ро.

Я тянусь к обломку — и испуганно отдергиваю руку.

— Он горячий!

И он не просто горячий, он испускает жар. Как будто горит внутренним пламенем. Я никогда не видела, чтобы с ним происходило нечто подобное.

Что-то меняется, думаю я.

Да, говорит голос.

И снова он меня пугает и поражает, как всегда.

Чего ты хочешь? Я смотрю на осколок и мысленно произношу эти слова.

Это наше.

Хотим получить обратно.

Мы движемся, чтобы воссоединиться.

— В том и дело, — говорит Тима. — Так и должно быть. Они знают, что эта штуковина здесь, а потому знают, что здесь мы. Подобное познается подобным.

— Она права, — говорю я. — И это говорит то же самое. Оно хочет вернуть все свои части.

Ро кажется растерянным.

— Но как? И почему оно не сделало этого раньше? Почему только теперь явилось за своим обломком?

Тима пожимает плечами, а может, вздрагивает, трудно сказать.

— Возможно, Иконы не могли определить местонахождение, пока мы не принесли его под землю. Вы ведь знаете, корни соединяют все Иконы. — Она осторожно поднимает обломок. — Если подумать, не слишком отличается от того, как корабли отслеживают браслет Лукаса и работу транслятора. Этот кусок… Он ведь настоящий, живой кусок одной из Икон.

— Вроде сушеной кроличьей лапки, — говорит Ро, доставая свой талисман.

Лукас переводит взгляд с осколка на лапку:

— Подобное познается подобным…

Я оглядываюсь по сторонам и вижу, что Тима права. Корни разрастаются, соединяются, тянутся к нам. К осколку.

И с каждым мгновением их жужжание громче звучит в моих ушах, а боль в голове становится невыносимой.

Это происходит не только с нами. Я вижу, как Епископ бледнеет, морщится от совершенно незнакомого ему ощущения.

Икона не просто тянется к нам — она набирает силу. Приближается, растет, окружает нас. Никто здесь не останется в живых.

А тебе не все равно? — спрашивает голос.

Я содрогаюсь. Теперь он находит меня без каких-либо усилий с моей стороны. Нечто вроде линии связи, от которой я не могу отсоединиться сама, связи, которую мы прежде отчаянно старались найти и наладить.

Только теперь я бы все отдала, чтобы ее прервать.

Неужели жизни этих существ имеют для тебя значение?

Любопытно.

Почему?

Епископ, обливаясь потом, окидывает взглядом помещение, где солдаты-белтеры со страхом в глазах готовятся сражаться с тем, чего им никогда не победить.

— Значит, все кончено. Вам надо быстро выбираться отсюда. — Он протягивает мне пистолет, бросает другой Лукасу. Ро вешает на плечо автомат.

— Нет. — Лукас смотрит на Епископа. — Мы не можем вас бросить.

Говоря, он прижимает ладонь к уху. Гудение становится еще громче.

Ро делает шаг вперед:

— Впервые я заодно с Пуговицей. Мы выведем вас отсюда.

Ему тоже больно от гула, но он не желает этого показывать, разве что крепче сжимает кулаки.

Я неохотно беру пистолет, который Епископ протягивает мне.

— А теперь дай мне эту штуку. — Епископ забирает у Тимы осколок Иконы и кладет его в свой рюкзак. — Я собираюсь взять этот кусочек вкуснятины Безликих и отправиться вглубь. Попробую заманить эту штуку, чем бы она ни была, вниз, в глубину, подальше от входов. Подальше от вас.

— Ты что, с ума сошел? — Я даже слышать этого не могу!

Епископ улыбается:

— Так и есть. Я пойду по туннелям на запад. А вы пойдете на восток, к выходу, через старые шахты. Если это сработает, сможете выбраться наружу.

У меня нет слов.

— А что ты скажешь своим людям?

Епископ щиплет меня за грязную щеку:

— Я собираюсь их поблагодарить. И сказать, что для меня было честью сражаться рядом с ними. И что мы делаем это ради благой цели… и ради девочки из страны грассов, которая может просто-напросто спасти мир. — Он протягивает ко мне руки, и я крепко его обнимаю. — Я тебя имею в виду, — шепчет Епископ мне на ухо.

— Это большая честь, — отвечаю я также в самое его ухо.

Епископ отстраняется, мгновенно снова становясь солдатом.