Идолы

Margaret Stohl

IDOLS

Copyright © 2014 by Margaret Stohl, Inc.

Издательство АЗБУКА®

Я хочу закрыть глаза, но не могу.

Я отказываюсь. Не позволю темноте стать последним, что я увижу.

Поэтому я наблюдаю за тем, как мой мир бешено кружится. В буквальном смысле. Потому что хвост вертолета крутится, и сигналы тревоги завывают, и огни вспыхивают, и невероятно громкий рев нашего падения наполняет мое сердце ужасом.

Не сейчас. Пожалуйста.

Только не так.

Нам нужно разрушить еще двенадцать Икон. Я еще не поняла своей связи с Лукасом, а Ро еще не простил меня за то, что я целовалась не с ним.

Я еще не все закончила.

Но с каждым поворотом каменистая плоскость пустыни под нами становится все ближе. А за окном я только и вижу что мрачный калейдоскоп звезд, Земли, Луны — и все это хаотически смешивается.

Облако дыма заполняет мои легкие. Одной рукой я хватаюсь за Тиму, а другой держусь за ремень, застегнутый поперек моей груди. Я ощущаю грани острого обломка Иконы, лежащего в сумке и прижатого к моим ребрам. Я постоянно чувствую, что он там, вместе с силой, которую он, похоже, передал мне в оставшемся позади Хоуле. Даже в такой момент я не смогла бы об этом забыть, как бы ни старалась.

Это не имеет значения. Больше не имеет.

Ничто не имеет значения.

Вертушка снова ныряет носом вниз, и Ро с Фортисом на передних сиденьях едва не ударяются о стекло. А я сижу сзади, зажатая между Лукасом и Тимой, и мой лоб бьется о спинку сиденья Ро.

— Черт побери! — рычит Фортис.

Я чувствую пальцы Лукаса на своем плече, ощущаю в груди его страх. Брут яростно лает, как будто способен атаковать нашу судьбу и прогнать прочь конец, но на самом деле он просто изо всех сил пытается удержаться на коленях Тимы.

Глупая собака. Глупая судьба.

Глупый, глупый вертолет.

— Держитесь, ребята, посадка может быть немного жестковатой! — кричит Фортис, бросив взгляд через плечо, и неожиданно одаряет нас мрачной улыбкой.

— Мне казалось, ты говорил, что умеешь летать на этой штуковине! — вопит Ро, и я улавливаю вспышки паники и гнева, вырывающиеся из него мощными волнами.

— Хочешь сам попробовать?! — орет в ответ Фортис, слишком занятый тем, чтобы хоть как-то совладать с машиной; больше он не оглядывается.

— Дол… — Лукас находит мою руку и сжимает, переплетя свои пальцы с моими.

Сегодня от него почти не исходит обычного тепла, но я знаю, что оно никуда не пропало, даже в этот момент чувствую его легкие вспышки.

Мы вместе. Лукас и я. Ро. Все мы. И это уже кое-что.

Девчонка-грасс, Горячая Голова, Пуговица, Трусиха.

В ночи, падая с неба на землю, мы, по крайней мере, вместе. По крайней мере, уже кое-что пережили…

Освещенный луной пейзаж, состоящий из иссеченных ветрами камней и каньонов, вертится вокруг нас, и я гадаю, конец ли это. И кто же нас найдет.

Если вообще найдут.

Теперь наши кресла бешено трясутся. Даже стекла в окнах стучат, как зубы. Тима, закрыв глаза, с силой цепляется за меня. Ее страх ударяет меня с такой силой, что почти обжигает.

Но прикосновение рождает в моей голове некую новую идею.

— Тима, нам нужно, чтобы ты…

Я быстро роюсь в памяти, вижу Тиму рядом с Иконой, вспоминаю, как она использовала свой страх, чтобы укрыть Лукаса от взрыва.

И мысленно тянусь к ней.

Попытайся. Всего лишь попытайся.

Глаза Тимы внезапно распахиваются. Она пристально смотрит на свои ужасные татуировки, на цветные стежки и орнаменты на своей руке. И крепче обнимает Брута.

Еще крепче.

Я надеюсь, что она сможет это сделать. Уж очень быстро мы падаем.

— Бесполезно! Ты не заставишь лететь птицу со сломанными крыльями! — кричит Фортис. — Держитесь, детки… Найдите себе бога и…

Молитесь.

Молись, думаю я, когда мы ударяемся о стену каньона.

Я молюсь, думаю я, слыша бешеный грохот металла и камней.

Чумаши. Ранчеро. Испанцы. Калифорнийцы. Американцы. Грассы. Лорды. Хоул. Чумаши. Ранчеро. Испанцы. Калифорнийцы. Американцы. Грассы. Лорды. Хоул. Чумаши. Ранчеро. Испанцы. Калифорнийцы. Американцы. Грассы. Лорды. Хоул.

Я мысленно повторяю это — единственную молитву, которой на самом деле научил меня падре.

Я молюсь, чувствуя нарастающий жар разливающегося вокруг пламени.

Я молюсь, закрывая глаза перед вспышкой — настолько яркой, что свет обжигает даже сквозь закрытые веки, тонкие, как луковая шелуха, как бумага.

Я молюсь, проваливаясь в тишину.

Найди себе бога…

Но я не знаю никакого бога. Я знаю только некую девушку…

Поэтому я сжимаю ее руку, когда вертушка грохается на землю в огненном вихре.