Ида
Шрифт:
Это ж, как говорится, кому что дано. Если есть дар, то и покойника поднимешь, а если нет, то и сам рядом лечь можешь. Но! Но умертвие и есть умертвие, оно без разума. Что скажут, то и сделает. Если только крови вкусит, вот тогда может и для поднявшего стать опасным. Такие вырывались из-под чужой власти, только двигало ими одно – желание жрать. Но ни говорить, ни мыслить, ни уж тем более дышать они не могли. Так что ошибся, выходит, когда решил, что Ида – восставшая.
Нет, не бывает такого. Мертвяк он и есть мертвяк. А эта странная, жуткая порой, но живая. И вот еще что. Если бы она тут поднялась, а здесь нет свежих могил, значит, должна быть разложившейся, а то и вовсе костяком. Да она даже не пахнет мертвечиной!
– А что если…
Виш потер подбородок и нахмурился. Что если ее тело привезли сюда и бросили? Нет. Он тут же мотнул головой. Если бросили, то кто бы ее поднял?
– Хм…
Ведьмак вдруг ударил себя ладонями по ляжкам и рассмеялся. Да, пожалуй, так и было. Где-то держали взаперти. Может, даже везли куда-то, а ей в дороге совсем худо стало. Вот, наверное, и кинули на кладбище. Отнесли подальше и бросили. Может, подумали, что умерла, а может, надеялись, что тут и помрет. Ливень же какой был! Если бы не он, не дотянула бы девка до утра.
Да, скорей всего так. Вот тебе и имя обидчика незнакомое, и ее слабость. А если опаивали, то и всё остальное. И слова эти: «Откуда не возвращаются», – наверное, думала, что уже не вырвется. А тут удача. И избавились от нее, и он, Вишер, нашел. Да уж…
– Совсем, видать, старый стал, – мужчина опять покачал головой. – Уже сам себе сказки придумываю и сам верю.
Он шумно выдохнул и развернулся, чтобы идти назад к дому.
– Проклятье! – вскрикнул ведьмак и схватился за сердце.
Прямо перед ним стояла Ида. Ветер бросил ей на лицо волосы, и теперь она смотрела на своего спасителя сквозь пряди пустым взглядом кукольных глаз.
– Ты меня в могилу уложить решила? – сердито спросил мужчина. – Сколько можно подкрадываться?
Девушка не ответила. Он подняла руку и указала ведьмаку за спину. Виш обернулся. Поначалу он ничего не увидел. Его взгляд уже блуждал здесь и не обнаружил ничего особенного. Но вот он вгляделся в направлении, куда указывала его гостья, и гулко сглотнул. Он нашел то, ради чего пришел на погост.
Виш сделал первый осторожный шаг и вдруг рассердился на самого себя. Да что это, в самом деле, такое?! Ведет себя, будто дурак деревенский или нежная девица, а не ведьмак, которого люди обходят десятой дорогой. Будто не повидал за свою жизнь такого, отчего другой мог бы и разума лишиться. А тут вдруг вздрагивать начал.
Уже уверенно он приблизился к развороченной могиле. Рядом валялся небольшой колышек, на котором была прибита небольшая табличка со стершимися буквами. Да и сама деревянная табличка была с виду старой. Она полусгнила от дождей и снега, под которыми стояла не один год.
Ведьмак повернул голову к Иде и окинул ее мрачным взглядом. Эмоций на лице девушки не прибавилось. Ветер играл с ее волосами, и сейчас, когда он откинул пряди на спину, Виш обратил внимание на то, чего не замечал прежде – ее платье. Оно было простого кроя, но вовсе не повседневное. На платье были кружева и искусная вышивка, впрочем, сделанная не в салоне модного портного. Скорей всего, Ида сама пошила себе наряд, и наряд этот был… свадебным?
– Платье свадебное? – спросил мужчина.
Девушка приблизилась к могиле и посмотрела на ведьмака, так и не дав ответа. Впрочем, Виш и не ждал. Его мысли уже мчались дальше, и это было более насущным, чем платье его гостьи.
– Если кто-то увидит раскопанную могилу, обвинят меня, – пробормотал он себе под нос. – Дуракам только в радость будет придумать сплетни. Каждый от себя добавит, и окажется, что я тут каждую ночь покойников выкапываю и творю с ними непотребства. А если увидят ее, то и обвинят, что поднимаю покойников. Дураки-то дураками, а сопоставить могилу и мою жиличку смогут. Тогда и власти заявятся по мою душу… Тьфу, – он ожесточенно сплюнул и повернул голову к девушке, безучастно взиравшей на него. – Угораздило же меня связаться с тобой. Жил себе спокойно…
– Помоги, – прервала его Ида. – Помоги мне, а потом я уйду.
– Куда? – машинально спросил ведьмак.
– Откуда пришла, – ответила девушка. – Я должна найти Иллиса Фраша, иначе так и не обрету покоя.
Мужчина чуть помолчал, но вскоре вздохнул и спросил:
– Что он сделал? Убил тебя?
– Не помню, – уже в который раз повторила Ида. – Пока не помню. Помоги.
– А если откажусь? – спросил Виш, прищурившись.
Теперь она промолчала, но смотрела, не отрываясь, и мужчина передернул плечами. Он опустил взгляд на могилу и вновь вернулся к своим размышлениям. В этой части люди бывают редко. И все-таки здесь есть смотритель, который обходит кладбище. Он должен проверять могилы, это его обязанность. Конечно, особое внимание было к новым захоронениям, потому что охотники за мертвецами выбирают свежие смерти. Кому нужны костяки? Но ведь, как назло, смотритель может взять и зайти сюда уже завтра, а тут вот это непотребство.
Виш опять вздохнул. Надо было вернуть могиле хотя бы видимость того, что ее никто не трогал, это было в его интересах. Только ведь всё равно не скроешь, что холмик более свежий. Кстати… А ведь через смотрителя можно узнать, когда и кто здесь хоронил. Но как объяснить свой интерес? Хотя можно и не спрашивать. Напоить и посмотреть в книге самому, она лежит на виду.
– Помоги, – произнесла Ида.
– Когда ты умерла? – спросил ведьмак, всё еще следуя за своей мыслью.
– Не знаю, – ответила девушка. – Мое время остановилось.
Виш покивал, верно. Для мертвого времени нет. Он посмотрел на Иду и покачал головой. О таком он никогда не слышал. Вроде и нежить, а живая. И душа, и тело воссоединились, иначе бы перед ним была бы тварь без разума. Или дух. Дух соображает лучше, но не дышит и не имеет плотности. А тут и тело, и разум, и душа.
– Как интересно, – пробормотал ведьмак, вдруг преисполняясь исследовательского интереса. – А ведь и впрямь. Дух с телом сживается заново, оттого и память пробуждается постепенно? И гнили нет… Хорошо, – похоже, любопытство и желание разобраться побороли его сомнения, и мужчина продолжил: – Я помогу тебе. Только надо закопать всё это.