Чтение онлайн

Домыслы о легенде, выбитой на Хронолите, звучали еще вульгарнее и бессодержательнее. Возможно ли «путешествие во времени» на самом деле? Большинство авторитетов отклонили это предположение. Тогда, вероятно, эта надпись – простая хитрость, уловка, чтобы ввести в заблуждение. Даже название «Куан» не давало никакой информации. Если это имя, то оно могло быть китайским, но более вероятно – голландским; это слово также встречалось в финском и японском языках; существовало даже племя коренных перуанцев под названием Хуни Куан, хотя их едва ли можно было привлечь к ответственности.

Другой вариант – что какой-то азиатский военачальник всего лишь через двадцать лет тому вперед возведет памятник своей маленькой победе и перенесет его в недавнее прошлое – звучал совсем уж нелепо, чтобы оказаться правдой. (Сейчас это может показаться недальновидным, но нужно учитывать, что научному сообществу пришлось проглотить множество совершенно вздорных гипотез о камне Куана, и вполне понятно, что оно отказывалось принимать самую невероятную из них. Тогда люди употребляли слово «невозможно» гораздо чаще.)

К такому консенсусу пришел мир к осени 2021 года.

Местную газету я купил с более практичной целью – искал объявления об аренде жилья поближе к кольцу пригородных консорциумов, занимавшихся цифровым проектированием. Нашлось несколько подходящих вариантов, и в среду я снял квартирку с одной спальней в доме без лифта, к западу от аграрного анклава Городов-близнецов [6] . Мебели в комнате не было. Я купил стул, стол и кровать. Что-либо еще сверх этого означало бы постоянство. А я решил, что у меня «переходный период», и отправился искать работу. Звонить Дженис не хотелось, по крайней мере, сразу, потому что сначала нужно было ей что-то показать, убедить ее, что мне можно доверять, например, начав зарабатывать. Окажись у меня почетный знак Достойного гражданина, то и ему я нашел бы применение.

Конечно, все это не помогло. Прошлого не вернуть, читатель это и сам наверняка понимает. Молодое поколение разбирается в таких вещах лучше, чем мои сверстники. Ему эти знания буквально вбили.

К февралю 2022 года Дженис и Кейтлин переехали в приятный загородный кооперативный дом, далеко от работы Дженис, зато близко к хорошим школам. Документы о разводе, которые мы подписали в декабре, включали пункт о совместном опекунстве, и я мог проводить с Кейтлин примерно одну неделю в месяц.

Дженис проявила благоразумие в этом вопросе и, начиная с осени, я часто виделся с дочкой. В эту субботу по графику я тоже должен был забрать Кейт. Но день, проведенный с дочерью по решению суда, это не просто день, когда мы вместе. Это что-то совсем другое. Странный, неловкий, не самый приятный день.

Я предстал перед Дженис солнечным, но зверски холодным субботним утром, ровно в 8:45. Она пригласила меня в дом и сказала, что Кейт пошла к своему другу смотреть мультфильмы, пока не дождется моего прихода.

В кооперативной квартире приятно пахло новым ковровым покрытием и недавним завтраком. Дженис, одетая, как всегда по выходным, в блузку и джинсы, налила мне чашку кофе. Мне показалось, что мы как-то сблизились. Что нам, пожалуй, даже приятно было бы видеться, если бы не вся тяжесть боли и упреков, которая давила на нас, когда мы встречались. Не говоря уже о нашей израненной любви, разбитых надеждах и невысказанной печали.

Дженис присела, нас разделял журнальный стол. Якобы случайно она оставила на столешнице парочку своих антикварных вещиц. Она коллекционировала бумажные журналы прошлого века – «Тайм», «Лайф» и тому подобные. В своих жестких пластиковых суперобложках они выглядели, как реклама утраченной эпохи, корешки билетов на «Титаник».

– Ты продолжаешь работать на «Кэмпион-Миллер»? – спросила она.

– У меня контракт еще на шесть месяцев.

И бонус за продление договора. Такими темпами мой чистый доход в один прекрасный день может вырасти с начального уровня до отметки «Младший сотрудник». Большую часть своего бонуса я потратил на широкоэкранную развлекательную панель, чтобы вместе с Кейт смотреть кино. До Рождества я пользовался большим ноутом как для развлечений, так и для работы.

– Что ж, перспективы радуют.

– Так и должно быть, – я отхлебнул из чашки, которую она мне подала. – Кофе, кстати, паршивый.

– Да?..

– Ты всегда варила ужасный кофе.

Дженис улыбнулась:

– И только теперь ты решился сказать мне об этом?

– Мм-хм.

– И ты столько лет ненавидел мой кофе?

– Я не говорил, что ненавидел. Я сказал, что ты его ужасно варила.

– Но ты никогда не отказывался от чашечки.

– Нет. Никогда не отказывался.

Кейтлин вернулась от соседей – влетела через переднюю дверь в хлюпающих резиновых сапогах и стеганой зимней куртке. Стекла ее очков сразу запотели. Очки – это что-то новенькое. У Кейтлин была легкая близорукость, но в таком возрасте еще не делают корректирующих операций. Она сняла линзы и посмотрела на меня, как совенок.

Обычно при встрече Кейт улыбалась мне во весь рот. И сейчас она тоже улыбнулась. И это была не дежурная улыбка.

Дженис спросила:

– Милая, ну что, ты посмотрела мультики?

– Нет, – Кейт не сводила с меня глаз. – Мистер Леви хотел смотреть новости.

Мне не пришло в голову поинтересоваться, почему сосед так настаивал на просмотре новостей.

Но если бы я тогда спросил об этом, то не провел бы этот день с Кейтлин.

– Хорошего дня, – сказала Дженис. – Тебе нужно в туалет на дорожку?

Кейтлин возмутила такая бестактность:

– Нет!

– Тогда ладно, – Дженис выпрямилась и посмотрела на меня. – До восьми часов, Скотт.

– До восьми, – пообещал я.

Мы тряслись в моем подержанном авто, аккуратно маневрируя в плотном субботнем потоке. Я обещал свозить Кейтлин в торгово-развлекательный центр, и ее уже захлестнула волна энтузиазма и нетерпеливого ожидания. Всю долгую дорогу она то тараторила без умолку, то утыкалась в обивку кресла с несчастным – «мы-еще-не-приехали?» – выражением лица.