Чтение онлайн

— И как я выгляжу?

— Как моя жена. — Он не мог сдержать улыбку.

— Перестань. — Но при этих словах Леа заулыбалась сама, и щеки ее залились легким румянцем, что являлось свидетельством эффективности нанохирургического лечения. — Если мы выберемся, я пересмотрю твое предложение.

— Я запомню.

Леа чмокнула его в щеку.

— Готова? — спросил Фрэнк, она кивнула и взяла в руки пальто. — Хорошо, тогда… пошли.

В пассажирском отсеке они присоединились к Хоффману, который смотрел на настенном экране, как «Обе-рон» опускается на город. Мец снизил хронолет до двух тысяч метров и завис прямо над поместьем Ротшильда, чтобы просканировать местность инфракрасным локатором. Моросил дождь. Как они и ожидали, народу на улице было мало, а парк и вовсе опустел.

Только легкий шелест листвы выдавал тихое снижение «Оберона» на широкую поляну в центре парка. Его матовый черный корпус был практически незаметен для невооруженного глаза. За несколько секунд до приземления раскрылись посадочные опоры. Когда хронолет садился, энергия негатрона сорвала с деревьев засохшие листья, а потом все успокоилось.

Когда Хоффман открыл диафрагму входного шлюза, Фрэнк поспешно выключил внутреннее освещение.

— Просто на всякий случай, — пробормотал он себе под нос и спустился по лестнице на землю. Лу подождал, пока спустится Леа, и посмотрел на Хоффмана. — Увидимся в Нью-Джерси, — добавил он.

— Я буду ждать. Удачи вам.

Хоффман успел пожелать им ни пуха ни пера, после чего люк быстро закрылся.

Фрэнк взял Леа за руку, и они поспешили прочь от хронолета. Когда они находились уже достаточно далеко от места посадки, то обернулись посмотреть, как взлетает «Оберон». Овальная тень хронолета бесшумно поднималась в затянутое тучами небо; в течение нескольких минут до них еще доносился приглушенный гул негатрона, затем растаял и он.

Ночь была прохладной; свежий воздух пах сосной и дубом, траву покрывала ночная роса. Неподалеку, на вершине невысокого холма, возвышалась древняя каменная башня, единственное, что осталось от крепостной стены, окружавшей город в средние века. За окаймляющими парк деревьями мерцали огни в окнах соседних домов. Все вокруг казалось темным и спокойным.

— Давай выберемся отсюда. — Леа задрожала и укуталась в пальто. — Мне не нравится это место.

Будь у него время, Фрэнк еще ненадолго задержал бы се здесь. Какое огромное пространство! Как много деревьев! На Луне растительность была роскошью, ее специально выращивали в закрытых лабораториях. Здесь, на Земле, в этот период природа встречалась повсюду, даже в крупнейших городах. А ночь была так таинственна…

Однако Леа права. Опера скоро закончится. Как в последнем акте любой хорошей пьесы, темп решал все.

— Хорошо, — ответил он. Его глаза привыкли к темноте, и Лу заметил неподалеку гравийную дорожку. — Думаю, нам сюда.

Держась за руки, они побрели к выходу и наконец обнаружили в высокой каменной изгороди, которая обступала бывшее поместье, открытую калитку. Исследователи вышли на мягкий свет уличных фонарей и очутились на улице Бокенхаймер, как раз через дорогу от «Старой Оперы». Из темноты их взору предстало массивное готическое здание оперного театра, похожее на причудливый свадебный пирог из мрамора и белого гранита. В высоких сводах окон отражался свет, освещая статуи на остроконечных крышах и классические барельефы на узорных стенах. Откуда-то из глубин здания, достигая крещендо, доносился приглушенный мелодичный гул оркестра. Возможно, исполняли Вагнера.

— Это… — Завороженная видом «Старой Оперы» Леа пыталась подобрать подходящие слова. — Великолепно и в то же время как-то безобразно.

— Да, что-то в этом роде.

Фрэнк шагнул с бордюра и в тот же момент отпрянул, ослепленный фарами автомобиля. Раздался пронзительный протестующий сигнал клаксона, и мимо них пронесся седан. На сиденье рядом с водителем промелькнуло лицо женщины, которая с презрением посмотрела на них. Фрэнк отвел глаза.

— Пошли, — проворчал он и снова взял Леа за руку. — Мы начинаем походить на туристов.

— Так и есть. Мы действительно туристы, разве нет? — улыбнулась девушка.

— Возможно, но быть иностранцем в это время и в этом месте очень опасно. — Фрэнк осторожно обвел улицу взглядом. Теперь музыка прекратилась, и можно было различить отрывистый шум аплодисментов. — Пошли… спектакль заканчивается.

Они пересекли улицу как раз в тот момент, когда из арочного входа Оперы появились первые зрители. Хотя среди них встречались и скромно одетые люди, основная масса была разодета в нарядные вечерние туалеты. Фрэнк и Леа слились с толпой, повалившей на широкую площадь напротив оперного театра. Стараясь сохранять непринужденный темп, они неторопливо миновали центральный фонтан и, не обращая внимания на припаркованные вблизи Опера-плац такси, направились в направлении Ситиринга.

В средние века Франкфурт был окружен крепостным рвом, наполненным отведенными от Майна водами; с внутренней стороны рва находилась стена, которая также защищала город от вторжения неприятеля. В восемнадцатом веке необходимость в таких оборонительных укреплениях отпала, поэтому стену снесли, а ров засыпали землей. Теперь старый город Франкфурта опоясывала узкая парковая полоса, густо засаженная деревьями, по обеим сторонам которой проходили автомагистрали.

Фрэнк и Леа под руку брели вдоль вымощенной булыжником дорожки, проходящей по центральной аллее. Парк был густо засажен деревьями, от этого он становился еще темнее. Дорожки освещались лишь редкими фонарями. Время от времени кто-нибудь быстро проходил мимо них, отмечая их присутствие лишь небрежным кивком и невнятным hallo или guten Abend, но так или иначе Ситиринг почти опустел.

Впрочем, не совсем. Когда тропинка повернула налево, они натолкнулись на парочку подростков, которые, обвив друг друга руками, сидели на каменной скамье под бронзовым фонтаном и целовались. Они могли бы быть молодыми любовниками любого другого места и времени, только вот на парне была коричневая униформа «Гитлеръюгенда», а из-под пальто девушки выглядывала белая блузка, синяя юбка и черные тяжелые ботинки Jungmaedel организации «Молодые девы». Когда приблизились Фрэнк и Леа, молодые люди испуганно подняли глаза и виновато поспешили прочь, подобно преступникам скрывшись под покровом ночи.

— «На полях и топях, — глядя им вслед, пробурчала Леа, — радость губит многих».

— Что?

— Так, ничего. Строчка из пропагандистской песни. — Она печально посмотрела вдогонку молодой паре. — Как же все-таки здесь безлюдно. Я полагала, что майским вечером здесь будет побольше народу.

Фрэнк кивнул. Стояла напряженная тишина, словно кто-то объявил неофициальный комендантский час. Поверх деревьев он видел верхние этажи учреждений, банков и жилых домов, расположенных на прилегающих улицах. Почти все огни в окнах были погашены, что придавало им вид холодных каменных каркасов. В них присутствовало нечто жалкое и унылое, словно кто-то высосал всю радость и жизнь из этих серых громад.