Хранитель
Шрифт:
– Предупреждать надо!
– возмутился дракон.
– А если бы я от удивления пасть захлопнул? А там рука…
Никто не обратил внимания на эти слова - все взгляды скрестились на Айрунги. А тот, не видя и не слыша ничего, всем телом подался в сторону Ильена и заговорил со страстной мольбой:
– Мальчик мой, поверь… Я сам не знаю, как это вышло! Въевшаяся в кровь и плоть привычка обманывать опасность… Судьба бьет меня - я уворачиваюсь, она промахивается… и так всю жизнь, из года в год! Но потом я сам ужаснулся… я еще никогда такой ценой… - Он впился глазами в лицо ученика - и вздрогнул, наткнувшись на твердый непрощающий взгляд.
– Ильен, ты много значишь для меня! Ты похож на меня самого в детстве - но лучше, чище… Я мечтал передать тебе все, что знаю и умею…
– И вместо этого подставил ребенка под злые чары. Прикрылся им, как щитом, - негромко сказал Ралидж.
При звуках его голоса Айрунги очнулся и внутренне ощетинился. Он не лгал: защита была его естественным, привычным состоянием.
– Хранитель, - пробасил от окна дракон, - не отдашь ли его мне? Я заметил, что мерзавцы почему-то особенно хороши на вкус.
– Ты же говорил, что сыт… - робко покосилась на него Фаури.
– Ничего, для хорошего дела быстренько проголодаюсь. Так что когда он больше не будет нужен Соколу…
– А я нужен?
– спросил Айрунги холодно и деловито - словно не он только что вымаливал у ребенка прощение.
– Да не очень… - пожал плечами Хранитель.
– Возможно, пригодился бы в Кровавой крепости. Нужно ведь отдать призракам ожерелье и уговорить снять заклятье с мальчика. Конечно, могут возникнуть сложности из-за того, что с нами не будет Вечной Ведьмы… ох, прошу прощения у светлой госпожи. Но это ее право - отказаться…
– Нет!
– вскинула голову Фаури.
– Если мальчик… это меняет дело! Конечно, я согласна!
– И с вызовом обернулась к Айрунги.
– Ты же обещал меня за косы притащить? Подожди, сейчас заплету!
Пилигрим изменился в лице, хотел что-то сказать, но сдержался.
– Где эта крепость? Долго туда добираться?
– деловито спросил Хранитель.
Айрунги не успел ответить - вмешалась Арлина. Коварным голосом она сказала:
– Где бы она ни была - по воздуху туда наверняка быстрее, чем по осеннему непролазному лесу… Эрвар, ты не знаешь, где это место?
– Знаю, - солидно отозвался дракон.
– Там Врата неподалеку. Если по воздуху, так за день можно обернуться туда и обратно… - Тут до него дошел смысл вопроса.
– Эй, вы что?! Нашли верховое животное!
– Ну, Эрвар, - взмолилась Арлина, - я же тебя знаю! Ты не допустишь, чтобы ребенок погиб от злых чар! Ну что тебе, такому сильному, такому могучему, снести несколько человек?..
Дракон замотал головой так яростно, что своротил оконную раму.
– Несколько человек? Да что я вам - дорожная карета с крыльями?
– Как можно сравнивать!
– рванулся в бой Пилигрим.
– Какая-то паршивая дорожная карета! Да ты ж ее в когтях унесешь вместе с упряжкой лошадей! Такой размах крыльев! Мышцы под кожей так и гуляют! Хватит скромничать, ты же сильней всех на свете!
Наглая лесть, как ни странно, подействовала: Эрвар не был избалован подобным отношением к себе.
– «Несколько человек» - это сколько?
– хмуро поинтересовался он.
– Всей шайкой ко мне на спину взгромоздиться решили?
Начались яростные споры - кому лететь?
Ильену, Хранителю и Фаури - это уж обязательно. Арлина заявила, что отправляется с ними, потому что боится остаться здесь без мужа. Это объяснение было встречено с законным недоверием, но за госпожу неожиданно вступился Эрвар. Дракон со смехом объявил, что объездила его именно госпожа. Раз она так рвется в эту Кровавую крепость - надо ее взять, а иначе и полета никакого не будет…
Четыре седока - уже солидный вес… Пилигрим, к его яростному негодованию, был отвергнут. Айфер и Аранша - тоже.
Айрунги, напротив, держался скромно и персону свою в попутчики отнюдь не навязывал. Мол, пергамент ему так и так не достанется, Вечную Ведьму без него привезут на встречу со старыми друзьями. Так зачем утруждать почтеннейшего дракона и занимать место у него на спине?
На это Эрвар выразительно ответил, что уж эту ношу он лишней не считает, но понесет пленного прохвоста не на спине, а в когтях. Во-первых, ему, Эрвару, так удобнее: меньше народу по хребту елозит. Во-вторых, если лететь будет все же тяжеловато, когти можно и разжать…
Айрунги пытался протестовать, Пилигрим пытался настаивать, но их уже никто не слушал. Все двинулись к дверям. Аранша на ходу уговаривала госпожу взять ее плащ, он теплее. (Наемница уже успела пройтись по всем углам постоялого двора, отыскала штаны, рубаху, плащ и с удовольствием рассталась с нелепым розовым одеянием.)
Внезапно Ингила начала во весь голос умолять, чтобы ее взяли с собой. Да, эта история ее никаким боком не касается, ну так что? Неужели добрые господа обидят маленькую циркачку, которой раз в жизни выпала такая удача - полетать на драконе и своими глазами увидеть призраков Кровавой крепости? Да она пить, есть и спать перестанет, если такое упустит! Зачахнет, захиреет и умрет!..
Пестрая компания подняла девчонку на смех. И только Фаури, тихая и несчастная, негромко сказала, что ей было бы не так страшно, если бы рядом оказалась Ингила.
Циркачка не отступала. Она бросалась то к одному, то к другому путнику, взывала к их благородным чувствам, но на каждую ее умоляющую тираду ответом был хохот. Тогда Ингила подбежала к дракону, обняла, сколько хватило рук, большую черную голову и поцеловала в холодный жесткий нос.
Результат оказался совершенно неожиданным. Какое, казалось бы, дело громадному крылатому хищнику до чмоканья мелкой девчушки? Но, видно, отозвалось в драконе что-то от бывшей человеческой натуры…
Эрвар разинул пасть и громогласно заявил, что эта кроха отправляется с ними, в ней и весу-то нет. А кто будет возражать, тот пускай летит до Кровавой крепости своим ходом. Может у него, Эрвара, быть собственное мнение? Или он окончательно превратился в бесправную рабочую скотину? Если на то пошло, за те годы, что он провел в драконьей шкуре, его не так уж часто целовали…
– Эх, - вздохнул Пилигрим, - почему мои поцелуи так высоко не ценятся?
– Потому что ты лопоухий!
– показала ему язык циркачка.