Хранитель
Шрифт:
– Доставить госпожу в Кровавую крепость.
– Да?
– заинтересовался Пилигрим.
– И как ты намеревался это проделать? Стукнуть барышню по голове и сунуть в мешок?
В голосе его проскользнули нотки, весьма далекие от праздного любопытства. Чуткое ухо Айрунги эти нотки уловило.
– Я… нет! Как можно?! Я хотел просить… нет, умолять госпожу…
– Не трать времени, - отозвалась девушка.
– Не знаю, что за тайна скрыта в рукоятке кинжала… что она значит для тебя и для Сокола… - Фаури виновато улыбнулась Ралиджу, - но это дело не мое. Не хочу идти в это страшное место и разговаривать с этими жуткими призраками.
– Правильно!
– горячо и твердо поддержал ее Пилигрим.
– Правильно!
– эхом откликнулась Ингила.
– Ужас-ужас-ужас!
– Разумеется!
– кивнул Ралидж.
– Сам придумаю, как заполучить мой пергамент. Подумаешь, привидения!
– А мне нужно разыскать родственников, которые смогли бы принять меня, - закончила Фаури.
– И больше я об этом даже слышать не…
Договорить ей не удалось: Айрунги внезапно бросился на колени перед Рысью, припал губами к ее сапожку.
– Ясная госпожа!
– с горьким отчаянием заговорил он.
– Добрая душа! Во имя богов, во имя жалости… заклинаю именем твоей матери… твоими будущими детьми… твоей любовью, если любишь… Молю тебя - посети крепость! Ну, послушай только, что они хотят тебе сказать! Нельзя же так… во имя милосердия, высокородная!.. Я руку готов дать на отсечение, только согласись…
– Выкинуть его отсюда?
– спросил Пилигрим, вставая.
– Подожди… - изменившимся голосом сказала Фаури и склонилась к простертому перед ней человеку: - Ты ведь что-то утаил, верно?
Красноречивое молчание было ей ответом.
– Говори!
– жестко приказал Ралидж.
– Я… я не могу!
– тоскливо и безнадежно выдохнул Айрунги.
– Хорошо, - дрогнувшим голосом сказала Рысь, поднялась со скамьи и шагнула к окну, в которое глядела клыкастая голова. До сих пор Фаури, трепетавшая перед драконом, старалась даже не глядеть в его сторону. Но сейчас барышня подошла к чудовищу почти вплотную. Лицо ее было белым, как снег в Лютом месяце.
– Почтеннейший господин!
– Голос девушки отчаянно звенел, готовый вот-вот сорваться.
– Могу ли я попросить вас открыть рот?
Помедлив от удивления, Эрвар распахнул пасть так широко, как только позволила оконная рама. Фаури положила тонкую ручку на желтоватый клык. Девушку сотрясала крупная дрожь.
Пилигрим дернулся к ней, но его удержал Сокол, уже догадавшийся, что затеяла юная чародейка.
– Я - хочу - знать - о чем - умолчал - этот - человек!
– пронзительно, как под пыткой, закричала Фаури.
И вместо бревенчатых стен вокруг изумленных людей поднялись заросли осенних кустов и сухого бурьяна, под ногами вместо грязных камышовых плетенок расстелились гранитные черные плиты с выбитой на них восьмилучевой звездой…
– …Небольшой кинжал с золоченой рукояткой… - Айрунги обращался к высившемуся над ним призрачному воину в кожаной куртке. (За спиной учителя сжался в комочек перепуганный Ильен.) - Грошовая безделушка, но бесконечно дорога как память. Пусть кинжал вернут нам сейчас. В качестве задатка.
– Никаких задатков!
– раздался из пустоты противный старческий голос.
– С чего это ты перед серьезным делом заговорил о памятных вещицах? Да, от того типа осталось кое-каакое тряпье и оружие. Вернешься и заберешь. Только не вздумай нас обмануть, потому что…
Тут вмешался еще один незримый собеседник. Страшный голос - свистящий, нечеловеческий:
– С-скорее! С-спеши!
Воин исчез, на его месте возник гигантский ящер в синеватой чешуе. Он гневно воззрился на людей маленькими красными глазами. С середины лба полыхнул зеленым светом третий глаз - огромный, злобный.
Без единого вскрика Ильен потерял сознание. Айрунги не обернулся к мальчику, неотрывно глядя, как расплывается в световом столбе жуткая трехглазая фигура и ее сменяет знакомый воин с мечом у пояса.
– Не обращай внимания, - небрежно бросил призрак.
– Наш друг переносит заточение тяжелее, чем мы… Можешь взять ожерелье, но помни: тот, кто вынет его из этой плиты, окажется связан с ним незримой цепью. И будет страшно, мучительно умерщвлен, если мы поймем, что этот человек не хочет или не может доставить Вечную Ведьму в крепость. От этой кары не скрыться даже на другом конце света! И лучше тебе не тянуть - наше терпение не безгранично…
– Тот, кто возьмет ожерелье из этой выемки, да?
– хмуро бормотнул Айрунги. Он оглянулся через плечо - и увидел лежащего на камнях мальчика. Сорвал с пояса флягу, склонился над учеником, плеснул ему в лицо водой.
Ильен открыл глаза, дернулся всем телом.
– Молчи и делай, что скажу, - повелительно зашептал учитель.
– Мой мальчик, я знаю… Если такую вещь возьмет в руки ребенок… невинная душа… артефакт потеряет вредоносные свойства. Достань ожерелье из выемки… просто возьми и дай мне…
Смятение дрожало в распахнутых глазах мальчика. Он поколебался, затем встал, бросил быстрый взгляд на воина, подошел к световому столбу, нагнулся, взял ожерелье… Учитель тут же выхватил талисман у него из рук.
– Эй, - гневно донеслось сверху, - ты что это, мошенничать вздумал?
– Не говори ерунды, - дерзко отозвался Айрунги.
– У нас уговор - и я намерен его соблюдать. Я сам заинтересован в том, чтобы вернуться с победой и получить награду. Я вам эту Вечную Ведьму за косы приволоку. Но не выношу, когда меня запугивают, давят на меня! Запомни: пес, сидящий на цепи, дичи не принесет!
– Да? Что ж, попробуем тебе поверить…
На негнущихся ногах Фаури отошла от окна, пошатнулась, чуть не упала. Пилигрим бросился к ней, бережно поддержал, довел до скамьи.