Хранитель
Шрифт:
– Почему - сера?
– не понял Джилинер.
– А принюхайся, чем у тебя несет из провала с подземным огнем, - доходчиво объяснил Илларни.
– Дальше… На грани живого существа и воздуха - паутина. Вы, конечно, можете устроить налет на ближайшее селение и обмести там потолки во всех амбарах, но тогда я вас вконец уважать перестану, хотя, собственно, и раньше не уважал… На Проклятых островах водится гигантский пурпурный чернобрюх. Из всех пауков, что мне известны, этот плетет самую прочную паутину, он в нее ловит мелких птиц. От всей души рекомендую… Дальше. На грани меж водой и воздухом - чешуя летучей рыбы…
– Логичнее бы сказать - пар… - попытался высказаться Джилинер.
– Великолепно! Какая мудрость! Ты превзошел самого Шадридага! Вот и делай все сам, а я не стану у тебя под ногами путаться. Постою в сторонке, полюбуюсь…
– Ладно, ладно, почтеннейший Илларни!
– поспешил Ворон успокоить разгневанного астролога.
– Рыба так рыба, тебе виднее…
– Не мне, а Шадридагу! У него сказано: чешуя летучей рыбы! Снаряжай корабль, да поскорее, чтоб мне ваших морд отвратительных не видеть!
Шайса не выдержал:
– Говори дело, звездочет, не то разберусь, что там будет меж твоей спиной и плетью!
– Уйми своего шута, - небрежно приказал Илларни Великому Одержимому, - иначе я умру от хохота.
Ворон одним взглядом заставил слугу замолчать.
– Дальше… - смилостивился Илларни.
– Меж землей и морем - селитра…
– Селитра-то почему?!
– от изумления не сдержался Джилинер.
– Клянусь богами, ты мне надоел, Великий-как-тебя-там-Одержимый! Ступай в Бездну и спроси у Шадридага! Дальше… Меж водой и камнем - лед.
Даже страх перед хозяйским гневом не помешал возмущению Шайсы выплеснуться наружу:
– Да ты, старик, вконец обнаглел! Лед! Где мы тебе среди пустыни лед разыщем?!
– А не моя забота!
– с наслаждением ответил Илларни.
– Не можете - не беритесь! Глотки резать вы мастера, а вот если дело ума требует…
– Достаточно, - сухо сказал Джилинер.
– Это все, что тебе нужно, почтеннейший?.. Отлично. Допускаю, что ты приплел сюда и лишнее, но это не имеет значения. Ты полагал, что я пошлю караваны во все концы земли? А когда все, что ты изволил заказать, сложат к твоим ногам, ты скажешь, что процесс создания Души Пламени займет лет… лет десять, да?
– Вообще-то я собирался сказать - шесть лет, - огорченно сознался Илларни.
– Не стоит лишний раз унижать себя ложью. Я читал записи одного из придворных короля Джайката. Там не сказано, что требовал Шадридаг для своей работы, но все необходимое доставляли ему вечером, а к утру его труды оканчивались… И еще ты не учел, что имеешь дело с очень сильным чародеем. Я доставлю все, что ты просил, до заката солнца. Но утром не стану слушать никаких оправданий.
– Понял!
– тяжело вздохнул Илларни.
– Но пленница должна быть все время при мне! Не верю ни тебе, ни твоим зверюгам!
– Хорошо, пусть будет так. Могу ли я предложить свою скромную особу тебе в помощники?
В ответ на явную насмешку Илларни заставил себя улыбнуться:
– Нет, конечно! Кто я такой, чтобы мне прислуживал Сын Клана?
– Да вы с ума посходили!
– возмущенно сипел Шайса.
– Не слышали, как хозяин кричал?! Может, его спасать надо!
Один из часовых, охранявших узенькую тропку, не соизволил даже рта раскрыть, а другой снизошел до ответа разгневанному Избранному:
– Великий Одержимый колдовать будет. Никого пускать не велел. Кричит - и пусть кричит. Может, так колдует…
– Что ж, ребята, может, вы и правы, - кивнул Шайса.
– Ну, тогда пойду…
И вдруг ловко подсек ногой колено одного из часовых. Тот плашмя грохнулся на тропинку. Второй часовой не успел даже понять, что произошло с его напарником, потому что в лицо ему прянула Гадюка. Свинцовый шарик, утяжеляющий конец веревочки-убийцы, угодил часовому в лоб и заставил забыть о долге, приказе и прочих скучных вещах. Шайса нагнулся над первым часовым, но тот лежал неподвижно - при падении ударился головой о камень.
Шайса потерял к наррабанцам всякий интерес и быстро зашагал по тропке, которая вывела его к маленькому пятачку земли, со всех сторон стиснутому отвесными скалами. Там горел крошечный костерок, вокруг которого двигалась высокая темная фигура. Шайса облегченно вздохнул: хозяин был жив!
Он хотел было незаметно удалиться, но маг у костра выкрикнул несколько странных слов. И замутился, задрожал мир вокруг, и прижался Шайса к скале, как испуганный ребенок к матери, потому что угрюмое вечереющее небо вспыхнуло, заиграло чистыми рассветными красками. Меж скал заметался соленый ветер - тесно было тут ему, привыкшему к безбрежным морским просторам. Сквозь темные горные склоны стали проступать пенные барашки на низких веселых гребнях. И стремительный косяк рыб, вырвавшись из тугой волны, взмыл на неподвижных прямых плавниках-крыльях…
Колени убийцы подкосились. В трепете ужаса и восторга он закрыл глаза. Ничто не страшило его так, как чародейство. Именно поэтому он так тянулся своей черной душой к могущественному магу Джилинеру…
По коже хлестнули ледяные иголки. Шайса заставил себя открыть глаза.
В воздухе отплясывали злые снежинки, голос мага властно заклинал вьюгу, а из толщи скал выплывала к костру гигантская льдина, словно выломанная могучей ручищей из холодного панциря, сковывавшего скалистое побережье Уртхавена.
Пламя костра вытянулось небывало высоким языком, закачалось над головой мага и опало на багровые угли. Смолкли страшные слова нечеловеческого языка, которые выталкивал из горла Джилинер. Развеялись тучи снежинок. Но остался высокий - в два человеческих роста - обломок льдины, торчком стоящий возле умирающего костра. А рядом распластался неподвижный человек.
Преодолев страх, Шайса оттолкнулся от скалы, которая почему-то казалась ему спасением и защитой, и, скользя по расползающемуся под ногами грязному снегу, ринулся к хозяину.