Чтение онлайн

Путники у костра как будто его не замечали. Вали осенило, что проще всего будет спуститься к ним и потребовать лошадей. Эти люди, в конце концов, вассалы его отца, потому обязаны повиноваться ему. Однако его отец приказал ему изловить человека-волка. Согласятся ли вассалы Аудуна отдать ему лошадей? И что помешает им его убить, если они вдруг захотят? Есть же другие претенденты на престол Аудуна — кузены, дяди. Если хотя бы один из посланников на их стороне, он может просто-напросто проткнуть его копьем и вернуться домой, и никто ничего не узнает.

Рука интуитивно потянулась к мечу. Затем Вали вжался в траву и принялся дожидаться, пока эти двое уснут.

Прошел час с тех пор, как путники улеглись, и Вали решил, что уже можно двигаться. Только что стемнело, наступила короткая ночь, разделяющая узкой чертой долгие дни северного лета. Яркая луна, почти полная, если не считать отрезанной справа тонюсенькой полоски, сверкала в небесах, окруженная звездами. Вали представилось, что это глаз спящего бога. К тому времени, как он зажмурится и снова откроется во всю ширь, Адисла будет мертва, если Вали не привезет человека-волка.

Его ближайшая задача была не так уж проста. У спящих необходимо забрать хотя бы одно седло и уздечку, никого не разбудив, а затем подобраться к лошадям. Поймать их будет легко, потому что усталые путники стреножили животных, связав одну переднюю ногу с задней, чтобы те не ушли далеко, но Вали прекрасно знал, что лошадь может запротестовать — и весьма шумно, — если ее захочет оседлать чужак.

Он как можно тише спустился по склону. Укрытия здесь не было, в ярком лунном свете он был доступен всем взглядам, оставалось лишь надеяться, что люди не проснутся.

Подойдя ближе, Вали узнал второго путника — Орри, один из вассалов Аудуна, которого он встречал, изредка навещая отчий дом. В голове у Вали прояснилось, поскольку он отдохнул, дым выветрился, и сейчас сын конунга задумался, отчего эти люди путешествуют по суше, когда на дворе лето. Иногда купцы, желавшие избежать встречи с пиратами, ездили по суше, точно так же поступали пастухи, перегоняющие стада, и вообще все те, кто по веской причине не мог воспользоваться лодкой, остальные же предпочитали путешествовать по морю. Только когда реки и озера замерзали, люди перемещались по суше. Нужно быть сумасшедшим или зачарованным, чтобы ехать верхом, когда можно идти под парусом.

Вали прокрался мимо чадящего костра, отыскал седло и уздечку. До сих пор он как-то не задумывался, как много у этих предметов металлических частей и сколько грохота они производят. Седло и уздечка так звенели, что напоминали скорее музыкальный инструмент, чем конскую сбрую. Если бы Вали был настоящим разбойником, он, наверное, решил бы, что проще сначала убить спящих, прежде чем угонять коней. С величайшей осторожностью Вали подошел к пасущимся лошадям.

Животные были прекрасно обученные, он без труда приблизился к одному из них — сильному мускулистому коню, явно способному к долгой скачке. Оседлал как можно быстрее, поглядывая на спящих людей. Конь не издал ни звука, только коротко всхрапнул, жалуясь на слишком туго затянутую на выдохе подпругу. Затем Вали наклонился, чтобы развязать веревку, которой был стреножен конь. А когда снова распрямился, на его плечо легла чья-то рука.

— Князь, если ты будешь вот так бродить по ночам, тебя самого примут за волкодлака.

Вали развернулся на месте и увидел перед собой улыбающегося Хогни.

На миг он лишился дара речи.

Хогни нарушил молчание, рассмеявшись и прокричав:

— Орри, принеси сыну конунга чего-нибудь выпить, наверное, у него пересохло в горле после долгого пути!

Орри, уже ворошивший угли, чтобы оживить костер, помахал им винным мехом. Тошнота охватила Вали, запах дыма от сожженных трав Дизы снова заполнил горло. Он отчаянно хотел идти дальше, и это желание было неестественно сильным. Юноша с трудом удерживался, чтобы не сорваться с места и не побежать на север. Было совершенно очевидно, что он находится под действием заклятия.

— Пить я не хочу, я только возьму коня, — сказал Вали.

— Успокойся, князь. У меня для тебя добрая весть: твой отец вовсе не требовал, чтобы ты убил волкодлака.

— Но при Двоебороде ты говорил совершенно иное.

— Верно. Но то, что говорится в доме правителя, не всегда соответствует тому, что происходит за его стенами.

— Не понимаю.

— Это была уловка.

— Называй вещи своими именами: ложь. Лгать — это не по-мужски. — Голова у Вали шла кругом. Желание двинуться в путь заслоняло весь остальной мир.

— Я привез послание, однако послание было не от твоего отца, то были слова твоей матери, королевы Ирсы, а женщине нет нужды вести себя по-мужски.

Вали сосредоточил взгляд на лице Хогни, пытаясь собраться с мыслями.

— С каких это пор делами отца занимается мать?

— Тому уже четыре года, — ответил Хогни. Он переступал с ноги на ногу и говорил так, словно опасался, что его подслушает трава и передаст весть в долину. — Твой отец болен.

— Чем именно? — Сердце Вали дрогнуло.

Неужели ему уже скоро предстоит унаследовать земли? Если так, то он сейчас же отправит этих людей к Двоебороду и потребует освободить Адислу, если ригиры не хотят еще до начала зимы увидеть у своих берегов драккары хордов.

Хогни не отвечал.

— Он при смерти? — Вкус трав так и стоял в горле, тошнота становилась все сильнее.

— До смерти ему еще далеко.

По этому ответу Вали догадался, что имеет в виду посланник конунга.

— Сошел с ума?

Хогни снова замолчал. Значит, безумие. До Вали доходили кое-какие слухи, но он не придавал им значения, думая, что жители Рогаланда говорят так, подбадривая себя, чтобы меньше бояться своего воинственного соседа. Подобные сплетни распускают обо всех конунгах, стоит только прислушаться.

Вали на секунду задумался, а затем спросил:

— Тогда что же требуется от меня? Чего хочет от меня мать?

— Чтобы ты как можно быстрее вернулся домой.

— Она могла бы просто за мной прислать.

— Тогда зародились бы подозрения, — сказал Хогни.

— Какие еще подозрения?

— Подозрения такого рода, о которых мне не позволено говорить. Тебе все объяснит правительница. В половине дня пути отсюда нас ждет корабль, на нем мы отправимся домой.