Хранитель клада
Шрифт:
– Но ведь я говорила - можно любое растение!
– Я не могу ставить к себе в офис любое растение! Это должно быть приличное растение! Плюс новое зеркало! Плюс моральный ущерб. Итого - пятьсот.
– Чего - пятьсот?
– Долларов! Условных единиц! Убитых енотов!
Я пришел в восторг от этой арифметики. Анжела нравилась мне все больше и больше. Хотя, столкнись мы с ней в пору моей телесной жизни, искры бы полетели - никакая взаимная любовь не устоит перед любовью к золоту, и если бы нам предстояло, поженившись, любить одно и то же золото, очень скоро началась бы настоящая война.
Дура моя наконец сообразила, что пора производить правильное отступление.
– Но, Анжелочка, давайте сядем, поговорим по-человечески… - взмолилась она.
– Хватит, уже поговорили! После вашего золотого обряда к нам соседи сверху протекли, на всех столах тазы стояли, два компа сдохло, это раз! Налоговая инспекция наехала, пришлось штраф платить - это два! Партнер поставки сорвал, а неустойка - с нас, это три! Ничего себе обряд! Ничего себе заговор на процветание фирмы!
– Какая прелесть!
– воскликнул я, но меня не услышали.
– В общем, с вас пятьсот гринов, и точка!
– объявила Анжела.
– Иначе от вашего салона камня на камне не останется! Я всю прессу на уши поставлю! Я вам такую репутацию сделаю, что вас на базар бутылки собирать не возьмут!
– Какие пятьсот гринов? Начнем с того, что у меня их сейчас просто нет! Я сегодня заплатила за аренду, за рекламу…
– ЗА РЕКЛАМУ?!
– переспросила Анжела и треснула кулаком по столу. Удар был таков, что кадка с пальмой подпрыгнула, а я сложился вдвое от беззвучного хохота, чуть не слетев при этом с табурета.
– Вот дура!
– бормотал я.
– Неподражаемая дура! Всем дурам дура!
– Я вам устрою рекламу!
– пообещала гневная Анжела.
– Звоните, ищите деньги где угодно, чтоб через час они у меня были! Бурый!
– Ну?
– спросил хмурый мужчина. Все это время он сидел тихо, словно не слышал всего шума, визга и воплей.
– Остаешься здесь, караулишь госпожу Кармен, или кто она теперь? Госпожа Николь? А то смоется - ищи ее по всему городу!
– Ясно.
– Когда ей принесут пятьсот гринов, заберешь и доставишь в офис.
– Ясно.
Я понял, что дура моя основательно влипла. А вот она этого еще не поняла.
– Но почему пятьсот? Почему пятьсот?
– патетически спросила она.
– Да, я допускаю, расположение звезд было неправильное, и обряд не сработал!
Расположение звезд было неправильное!.. Вот тут-то я и свалился с табурета. Но нам, бестелесным, падать не больно, я перевернулся на спину и от восторга заболтал в воздухе ногами, как это делают младенцы. Давно я так не радовался.
– Допустим, это двести гринов, - соизволила согласиться дура, - но я потратила время, потратила психическую энергию…
Слова, которых она нахваталась на своих курсах эксклюзивной магии, на деловую натуру совершенно не подействовали - и странно было бы, если бы подействовали.
– Пятьсот гринов! Знаешь, сколько стоит эта сволочная пальма?
– Вас никто не заставлял покупать пальму! Хватило бы герани! И она вам пригодится в офисе!
– Хватит! Уже пригодилась! Фининспекцию пугать! Пятьсот баксов - иначе будет плохо! Бурый, сиди здесь, никуда эту шарлатанку не выпускай!
– До упора?
– уточнил Бурый.
– Ну да… В общем, я тебе буду звонить. И ты тоже звони! Салон, блин! Сплошное надувательство!
С тем Анжела и выскочила, а дура моя осталась наедине с Бурым.
Злость Анжелы очень даже была мне понятна. Дама возмущалась специалисткой по дурацким обрядам не только потому, что обряд сработал наоборот. Была и более весомая причина - не могла же она возмущаться собственным легковерием. Она купилась на желание магическим способом увеличить свои доходы - и если бы результат оказался не таким плачевным, она бы похвалила себя за ум. А теперь ей пришлось ругать себя за глупость, и это было для нее так же невозможно, как превратиться в птичку и вспорхнуть на ветку. Поэтому она, естественно, переключила злость с себя на Машку.
Дура некоторое время глядела на захлопнувшуюся дверь, потом перевела взгляд на Бурого.
Очевидно, в ее голове созрело чисто женское решение - разжалобить сильного мужчину. Иначе я не могу объяснить, почему ее нормальный женский голос стал вдруг по-детски плаксивым, как будто у маленькой девочки отняли рождественский пряник.
– Ну где я ей возьму эти пятьсот гринов?
– не то спросила, не то прохныкала она.
– Где хотите, - безжалостно отвечал Бурый.
Дура остается дурой в любых обстоятельствах - ей вдруг показалось, что она может в чем-то убедить эту гранитную глыбу с волосатыми кулаками.
– Но это же цифра, взятая с потолка!
– воскликнула она.
– Допустим, двести - да, за двести я чувствую ответственность, но и двести фактически не двести, а полтораста… У меня амортизация магических предметов, костюма для совершения обряда, заговора, наконец! Заговор тоже не вечный! Им можно пользоваться определенное количество раз! А конкретно этим - не больше десяти!
– Пятьсот зеленых - и вы свободны, - сказал на это Бурый.
– Но где я вам их возьму?
– Вот телефон, ищите.
– Что телефон? Что телефон?! Вы что, думаете, у людей деньги просто так валяются? У всех в дело вложены! Пятьсот баксов! Да она что, сдурела? Где я ей пятьсот баксов возьму?! Ни фига себе насчитала! Вот вы серьезный мужчина, посмотрите сами - откуда взялись пятьсот долларов? Двести - да! Даже не двести, ну да ладно! А остальные - ее фантазия! Я что, налоговую инспекцию на нее натравила? Да я сплю и дрожу - как бы на меня кто не натравил!
Бурый смотрел на свои кулаки и благоразумно молчал.