Шрифт:
Мак Рейнольдс
Хороший индеец
Мортимер Доулинг открыл один глаз и осуждающе проговорил:
– Мисс Фулбрайт, кажется, мы договорились, когда у меня совещание - не беспокоить.
– Уберите ноги со стола, иначе поцарапаете, - ответила Милли.
– Я секретарь или не секретарь?
– Хорошо, хорошо. А теперь уходите. Вчера я здорово напился и мне...
– В мои обязанности входит представлять...
Мортимер Доулинг удивленно открыл второй глаз и перебил ее:
– Как бы не так. Почаще решайте кроссворды. Представлять - это идея, сформированная в результате повторения аналогичных или последовательных действий, относящихся к одному и тому же объекту. Секретарь - это нечто другое. Что именно, я забыл. Все. Уходите. Я устал.
– Когда ко мне входят в приемную и просят аудиенции у главы Министерства по делам индейцев, моя обязанность - информировать вас об этом.
Он открыл глаза и пробурчал:
– Не глупите.
– Их трое, - не отставала Милли.
Мортимер Доулинг пробормотал сонливо:
– Трое кого? Почему они не уходят? И вы уходите. Займитесь лучше кроссвордами или еще чем-нибудь.
– Вас желают видеть три индейца, сэр, - официальным тоном доложила она.
Глава министерства сразу открыл глаза и строго заметила:
– Мисс Фулбрайт, я не расположен шутить. Вам прекрасно известно, что понятие "три индейца" просто не существует. Последний индеец умер почти десять лет назад. Президент объявил тогда этот день Днем национального траура. Я выступил с речью. Получилось очень сентиментально. Так вы уйдете или нет?
Она поджала губы:
– Они утверждают, что являются самыми настоящими индейцами. Они и похожи на индейцев. Я видела таких в кино.
Мортимер Доулинг удивленно заморгал:
– Вы это серьезно?
– Разумеется, серьезно.
– Три индейца у меня в приемной?
– в голосе Доулинга послышалось волнение.
Она утвердительно кивнула головой.
– О Господи, почти пятнадцать лет я занимаю этот пост, а до меня его занимал мой отец. В соответствии с окончательным соглашением Министерство по делам индейцев должно функционировать в Соединенных Штатах до тех пор, пока существуют Соединенные Штаты, для того, чтобы в него всегда могли обратиться индейцы. Тем, кто заключал этот договор, не пришло в голову, что индейцы в конце концов могут смешаться с населением страны. Последнее дело, которое имело к этому отношение, рассматривалось пятьдесят лет назад. Мисс Фулбрайт, вы отдаете себе отчет в том, что вы говорите? Я же должен что-то делать?
– Да, сэр, - подтвердила потрясенная Милли.
– Что мне передать?
Мортимер Доулинг выпрямился в кресле и принял деловой вид.
– Итак, чего они хотят?
– Встретиться с вами.
Он задумался:
– Хорошо, я приму их, мисс Фулбрайт. Да, конечно, я приму их.
На Милли последние слова и решительный вид шефа произвели сильное впечатление.
– Очень хорошо, сэр.
– Отметьте этот день в календаре, мисс Фулбрайт.
– Да, сэр. Когда вы сможете принять их?
Доулинг снова задумался, потом наконец ответил:
– Немедленно.
– Прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас. Иначе они могут повернуться и уйти. Навсегда.
– Хорошо, сэр.
Индейцев действительно оказалось трое, и они не были похожи друг на друга. Один был около шести футов на триста фунтов, габариты другого составляли пять футов на девяносто фунтов. Третий являл собой нечто среднее.
– Вы не представляете, как я рад такой встрече, ребята!
– воскликнул глава министерства, пожимая им руки.
– Официальные документы утверждают, что последний чистокровный индеец скончался десять лет тому назад. Где вы скрывались? Мисс Фулбрайт, стулья джентльменам.
Когда все уселись, Мортимер Доулинг внимательно оглядел их. В самом деле настоящие, стопроцентные индейцы. Это сразу бросалось в глаза.
– Итак, господа, я очень рад встрече с вами. Чем могу быть полезен? Мое министерство к вашим услугам.
Первым заговорил среднегабаритный:
– Мы семинолы. Пришли заключать договор.
На лице Доулинга отразилось крайнее удивление, если не сказать больше:
– Семинолы?.. Договор?..
Они медленно закивали, потом лица их окаменели. О! Их ни с кем не спутаешь.
Мортимер Доулинг откашлялся:
– Послушайте, правительство Соединенных Штатов урегулировало все трудности со своими индейцами еще сто лет назад. Мы подписали соглашение с каждым племенем.
– Кроме семинолов, - заметил среднегабаритный.
– Мы представители семинолов.
– Он указал на сидящего справа плотного человека.
– Это Чарли-Лошадь, я Фулер-Бык, а...
– Что-что?..
– Кто, а не что, - сурово поправил индеец.
– Я Фулер-Бык.
– О, - протянул Мортимер, - мне показалось... впрочем, забудем это. Он взглянул на третьего индейца и, чтобы как-то разрядить атмосферу, пошутил: - А это - цыпленок...
– А это - Оцеола Восемнадцатый, - ответил Фулер-Бык.
– Мы зовем его Младший.
– К вашему сведению, - подал голос Младший, - мы магистры права Гарвардского университета, и нам переданы полномочия всех оставшихся в живых из племени семинолов - всего пятьдесят пять человек.
– Пятьдесят пять?
– удивился Мортимер.
– Вы хотите сказать, что помимо вас в живых осталось еще пятьдесят пять человек?
– Совершенно верно, - вступил в разговор Чарли-Лошадь.
– И мы пришли, чтобы подписать соглашение между племенем семинолов и Соединенными Штатами Америки.
Мортимер Доулинг почувствовал, как у него на лбу начинает выступать испарина. Повернувшись к своей секретарше, он нервно сказал:
– Мисс Фулбрайт, досье племени семинолов, пожалуйста.
– Да, сэр, - ответила та, быстро вышла и тут же вернулась с тонкой папкой, которую положила на стол перед шефом.
Доулинг стал перелистывать досье, воскрешая в памяти давно забытую информацию и время от времени что-то бормоча себе под нос. Наконец он поднял голову и с чувством удовлетворения взглянул на индейцев: